Чтение онлайн

– Да, да, - говорит Люба, словно просыпаясь, и проводит рукой по лбу. Вы правы. Я постараюсь... Но это все так ужасно, так неожиданно...

– Тем не менее возьмите же себя в руки, - говорю я сердито.
– Неужели вы такая слабая? И еще одно поймите: нам дорога каждая минута. У нас такая работа.

– Ну хорошо...
– через силу говорит Люба и до боли закусывает губу. Спрашивайте. Ну, что же вы?..

– Вспомните ваш последний разговор с Верой.

Люба снова отводит взгляд в сторону окна и, хмурясь, некоторое время молчит, потом медленно начинает говорить:

– Вера сказала, что завтра поедет за путевкой... что это большая удача... что напишет мне, как приедет... что... Ах, да! Что она все-таки перейдет на другую работу, что ей трудно на этой...

– Кем Вера работала?

– Секретарем у нашего зама.

– У товарища Меншутина?

– Да.

– Как его зовут?

– Станислав Христофорович. Вон его кабинет, - Люба указывает рукой. Раз, два, три, четыре... пятая дверь налево.

– Спасибо. Ну, а что еще Вера говорила в тот раз?

– Еще?.. Что же еще?..
– Люба старается сосредоточиться.
– А-а, вспомнила. Вечером она собиралась позвонить сестре в Подольск. Проститься. Заехать к ней она уже не успевала. Потом... потом что-то постирать собиралась в дорогу, что-то починить. Она одно платьице купила, оказалось длинно, а так как на нее сшито.

Вот это уже существенно. Выходит, вечерняя прогулка и встреча не были запланированы заранее. Значит, тот человек неожиданно зашел за Верой или вызвал ее по телефону. И Вера очень заторопилась. Она не успела поесть, не успела даже выложить из сумочки документы и деньги. Да, скорей всего, это было так.

– Скажите, Люба, а что за человек была Вера? Только постарайтесь быть объективной, хорошо?

Девушка снова поворачивается ко мне и горячо говорит:

– Знаете, я сама над этим часто задумывалась. Вера была чудесным человеком, просто чудесным. Она совершенно не умела лгать, ну, совершенно, представляете? И в то же время... она была не то что скрытной, а... ну, как вам сказать?.. не болтунья, в общем. Ей, например, можно было доверить любой секрет, понимаете? Тут у нее был какой-то... прямо мужской характер. Твердый, понимаете? И еще она была ужасно верным другом. Она готова была чем угодно поделиться, все отдать, если надо. Такой подруги, если хотите знать, у меня больше никогда не будет, никогда...

У Любы начинает дрожать подбородок.

– А у нее был кто-нибудь? Она собиралась замуж?

– По-моему, кто-то у нее был. Но она мне ничего об этом не рассказывала. Ну, ни словечка.

– Он москвич?

– Я же вам говорю, ничего не знаю. Я вот ей про все рассказывала. А ее спрошу... Она только махнет рукой, и все. "А, Любаша, не стоит об этом". Но знаете что? Замуж, по-моему, она не собиралась. Так мне кажется.

– А где вы с ней бывали?
– спрашиваю я.
– В каких компаниях?

– Знаете, ни в каких. Я ее ну никак не могла никуда вытащить. Так, в театр ходили, в кино. Дома болтали, чай пили.

– А кто еще с вами бывал?

– Ну, иногда мои знакомые.

– И никто не пытался за Верой ухаживать?

– Ой, что вы! Еще как пытались. Только Вера какой-то равнодушной оставалась. А это сразу мужчина чувствует. И реагирует. Верно?

– Да, конечно, реагирует, - невольно усмехаюсь я.

– Поэтому я и догадалась, что у нее кто-то есть. Раз такая она к ним ко всем равнодушная.

Люба оказывается очень непосредственной и искренней девушкой и, видимо, действительно любила Веру. Впрочем, Вера это, кажется, вполне заслуживала. Но характер у нее был сложнее, чем у подружки. И мне надо его понять. Только тогда можно будет понять и поступки, а может быть, и угадать их.

– Скажите, - снова спрашиваю я Любу, - а с кем Вера еще дружила, кроме вас?

– С Катей, - убежденно отвечает Люба.
– Это ее школьная подруга. Очень славная девушка.

Однако ни фамилии, ни телефона этой Кати она не знает. С ней Люба встречалась лишь у Веры, и то не часто.

– Последний вопрос, - говорю я.
– Вы не знаете, почему Вера хотела уйти с этой работы?

Люба пожимает плечами.

– Ей было трудно, тут вечная беготня.

– Она вам это говорила?

– Ой, что вы! Но я это прекрасно понимала. Я сама одно время работала секретарем.

– Ну, как сама Вера объясняла вам, почему она хочет уйти с этой работы?

– Как? Вот что устала, что... ну, так конкретно она больше ничего не говорила.

Люба немножко растеряна.

– А вы не знаете, - снова спрашиваю я, - как к ней ваш начальник относился?

– Станислав Христофорович? Он вообще очень деловой, справедливый, выдержанный, и все его уважают.

Люба оглядывается. Мимо нас снуют люди.

– И Вера уважала?

– Наверное. Мы об этом с ней не говорили.

– Не ухаживал он за ней?

– Ой, что вы! Он же совсем пожилой, - Люба скромно опускает глаза. Ему, наверное, пятьдесят лет. И у него семья.

Я невольно усмехаюсь.

– Всякое, знаете, бывает.

– Да, да. Конечно, бывает.
– Люба оживляется.
– Я тоже знаю такие случаи. Ей двадцать, а ему пятьдесят. И безумный роман. Прямо как Мария и Мазепа. Помните?
– Она слабо улыбается.
– Только тут ничего подобного не было. У любой нашей девочки спросите.

Я смотрю на часы. Подошло время моей встречи с товарищем Меншутиным, о которой я еще утром с ним условился. Поэтому я прощаюсь с Любой, и она, застенчиво кивнув мне в ответ, исчезает за дверью.

А я направляюсь по коридору к кабинету Меншутина.

В приемной обращаю внимание на девушку, сидящую за столиком секретаря. Совсем юная, худенькая, стриженная "под мальчика", с тщательно выложенными на висках локонами, в красивом черном платье, она строга и совершенно неприступна, всем своим видом она как бы говорит входящему: "И не думайте ко мне приставать с глупыми и неслужебными разговорами, я очень занята, у меня очень важная работа, и мне не до пустяков". Но эта чрезмерная строгость идет у нее, как мне кажется, от непривычки к новой работе, к окружающим людям, от неуверенности в себе. А вообще эта девушка любит смеяться, но сейчас ей страшно, я по ее глазам это вижу.

Чтобы не смущать юную секретаршу, я выполняю ее немой приказ и сдержанно прошу доложить начальству о моем приходе. Девушка бросает на меня по-детски любопытный взгляд и торопливо исчезает за дверью.

Интересно, что ждет за этой дверью меня. Я знаю, всякие служебные неприятности, ссоры, взыскания, иной раз несправедливые, обычно тяжело переживаются людьми. И если психика чуть-чуть неустойчива, если легко ранима, то последствия здесь могут оказаться весьма тяжелыми.

Но вот секретарша снова появляется передо мной и с подчеркнутой строгостью приглашает пройти к своему начальнику. Смешная девочка.