Чтение онлайн

Указанный отзыв о наших работах вернул автору то отношение к ним и то внимание, какие встречал он в начале своей научной деятельности.

Выработка законодательного текста в правотворчестве Петра I имела все стадии, которые характеризуют законодательство Новейшего времени: возбуждение законодательной инициативы, собирание материалов передовых законодательств Запада, составление первоначального наброска закона, обсуждение законопроекта, утверждение и опубликование закона и, наконец, введение его в систему ранее изданных законов.

Рассмотрим все эти стадии процесса правотворчества в эпоху реформ и проследим в них роль самого Петра.

Чтение черновых бумаг Петра, его набросков с изложением основного содержания будущего закона, его записных книжек, сохранившихся в делах его Кабинета, приведение в известность отдельных распоряжений царя на законодательных актах, резолюций его на доношениях правительственных органов и отдельных лиц убеждают в том, что Петр в своей законодательной деятельности не являлся последователем какой-либо теории, заимствованной у современных ему философов, не был и простым теоретиком, черпавшим идеи из ученых трактатов государственных деятелей или политиков Запада, не являлся также и слепым поклонником законодательства какой-либо страны в целом или отдельного крупного законодательного кодекса, например шведского регламента или французских ордонансов. Он был самобытным государственным деятелем-практиком. Побуждения к законодательной работе, импульсы к правотворчеству он получал отовсюду: из непосредственного наблюдения жизни, из учета ее потребностей, из понимания им задач, которые ставились с такой неизбежностью и необходимостью самой жизнью – хозяйственной, общественной и политической – тогдашнего Русского государства.

На основании архивных документов можно утверждать, что Петр, находясь постоянно в центре наиболее важных событий своего времени, входил во все подробности окружающего, был не только руководителем, наблюдателем и контролером, но и рядовым работником, будь то военное дело, промышленность, торговля, кораблестроение и[ли] прочее. При отвращении его к торжественной церемониальности, чопорности, столь свойственной правителям старой Руси и европейским его современникам, при живости характера и быстроте ориентирования, Петр сразу улавливал суть всякого дела, легко завязывал беседу с людьми разных общественных категорий, русскими и иноземцами, тут же оценивал обстановку и людей и делал соответствующие выводы.

Приведем примеры, характеризующие условия и обстоятельства, которые подавали Петру мысль о необходимости издания указа и служили непосредственным поводом к началу разработки законодательного акта.

А нужно признать – многое настоятельно призывало Петра к правотворчеству.

Условиями и поводами к изданию некоторых суровых указов Петра являлись, прежде всего, постоянные злоупотребления, воровство, взяточничество государственных служащих, неорганизованность управления, склонность высших классов к безделью, старые пороки: невежество, ханжество и прочее.

Неустройство, беспорядок, злоупотребления всюду преследовали Петра, отягчали исполнение широких его планов, выводили из равновесия, ожесточали и часто оставляли совершенно одиноким. И эти злоупотребления имели место не только на низших ступенях служебных рангов, где было так много нужды и тьмы, вследствие которых твердо укоренились старые «замерзелые» обычаи и нравы, но и среди представителей высших общественных категорий, людей обеспеченных, культурных по-тогдашнему, и даже в высших государственных учреждениях.

Законодательные акты в таких случаях ставили своей целью пресечение преступлений и непорядков и установление норм, гарантирующих изжитие подобных явлений. В старой, допетровской Руси в высших административных учреждениях, где функции управления соприкасались с законодательством, широко был распространен обычай «играть законами, как в карты», по выражению Петра, «прибирая масть к масти» [201] , решать дела не по установленным законам, а на основании отдельных, сепаратных указов, или «предлагать к сочинению» новые законы при наличии существующих, почему-либо неудобных для приказных дельцов. Эти явления, столь успешно проникшие и в новые, пореформенные учреждения Петра, послужили ближайшим поводом к изданию знаменитого указа от 17 апреля 1722 года «О крепком хранении прав гражданских». Этот указ, как будет видно позднее, содержал конституционные законы эпохи Петра. В черновике, написанном самим царем, указаны и ближайшие поводы к опубликованию указа – предложение Сенатом в доклад царю дела, для разрешения которого нормы были уже раньше установлены и напечатаны, «как то в 13[-й] д[ень] сего месяца в Сенате, хотя и не хитростию, при нас учинилось». В Сенате, отправлявшем свою деятельность под постоянным наблюдением царя, такое нарушение установленных законов произошло без умыслу, «не хитростию», а в органах подчиненного управления такой порядок стал излюбленной тактикой ябедников – «требовать на то указу и тем сочинять указ на указ, дабы в мутной воде удобнее рыбу ловить, как чинится ныне в Поместном приказе, толкуя наш указ о наследстве противным образом» [202] .

Внешняя недисциплинированность, грубое нарушение установленных порядков вед'eния дел в Сенате, этом высшем административном учреждении государства, послужили основанием, а одно из резких проявлений грубых служебных нравов – поводом для издания специального закона, с такой тщательностью разрабатываемого царем в течение не одного года. «И дабы впредь никто неведением о государственных уставах не отговаривался (как учинилось от некоторых из Сената в прошлом, 1722 году, в 31[-й] д[ень] октября, в Сенате в деле Шафирова) ‹…› И для того отныне…» [203]

Стремление правящего класса тогдашнего общества, крупных помещиков, захватить в свои руки, пользуясь влиятельным служебным положением, снабжение организованной по европейскому образцу армии, приведшее к хищениям государственных денег и обворовыванию войска, вынудило законодателя издать новый грозный указ, в точном исполнении которого должны были расписываться все государственные служащие при вступлении в должность. «Понеже многие лихоимства умножились, – писал собственноручно царь в обстановке, когда для ближайших его сотрудников были расставлены по городу виселицы за воровство и казнокрадство, – между которыми и подряды вымышлены и протчие тому подобные дела, которые (плутовства) уже наружу вышли; многие, яко бы оправдая себя, говорят, что сие не заказано было, не рассуждая того, что все, что вред и убыток государству причинити может, есть преступления. И дабы впредь плутам ‹…› невозможно было никакой отговорки сыскать, посему запрещается всем чинам ‹…› дабы не дерзали никаких посул[ов], казенных и с народа сбираемых денег брать торгом, подрядом и протчими вымыслы, какова б звания оныя и маниры ни были» [204] .

Моральное разложение верхних слоев тогдашнего общества, начиная с самой царицы, насаждавшей фаворитизм, растлевание ими суда и правосудия были причинами издания указа о пресечении обыкновения уличенных в злодеяниях прибегать к защите сильных придворных персон, а обнаруженные преступления казненного фаворита Монса послужили непосредственным поводом к тому. «Понеже многие, покинув прямые судебные места, определенные о том, – устанавливает Петр в собственноручном указе, – бьют челом придворным служителем о делах, а иные плуты, бегая обличения, сие делают и дают многие дачи, как и ныне то в деле Монсовом и Столетовом и протчих явилось, того ради объявляется сим указом, что есть ли кто впредь дворовым служителем о каком деле станет подавать [ка]кие письма (кроме повеленных доношений), ‹…› те будут наказаны политической смертью». То же было положено за нарушение указа и «придворным служителям» [205] .

Подобными же мотивами, ссылкой на печальную действительность, были обоснованы многие важнейшие законы, касавшиеся различных сторон государственной жизни. Например, указ о рангах фискалов от 22 февраля 1723 года, знаменовавший отказ Петра I от политики расширения комплектования государственных служащих в сторону его демократизации, был мотивирован результатами неудачного в этом отношении опыта. Указ, написанный собственноручно царем, начинался изложением оснований изменения предшествовавшей практики: «Понеже фискалы в начале распорядка статских дел вскорости выбраны были из самых нижних людей без свидетельства, которые и рангов не имели, кроме обор-фискала, которые ныне явились в великих преступлениях и злодействах, а ныне определены фискалы из знатных офицеров, того ради им ранги определены следующие ниже сего…» [206]

Наряду с преступлениями должностных лиц основанием к изданию Петром законодательных актов являлись и недостатки организации государственной службы и ее отправления, рабское угодничание низших перед высшими, явка по утрам подчиненных с приветствием к своим начальникам, отправление государственных дел на дому, заполнение начальниками подчиненных им учреждений своими родственниками и «креатурами», отсутствие или небрежное ведение протоколов в учреждениях, войсках и прочее. Эти глубоко укоренившиеся явления, ставшие для того времени национальными, законодатель наблюдал повсюду, стремился искоренить их при помощи указов и установить новые разумные порядки. Вот, например, мотивы, приводимые Петром для обоснования нового порядка хранения и отправления секретных дел в Сенате. «Самим вам ведомо, что секретные дела вынесены от подьячих черкасам, и зело удивительно, что как ординарные, так и секретные дела в Сенате по повытьям; того ради, получа сие, учините по примеру Иностранной колегии» [207] .