Чтение онлайн

– Извини, если стражники были с тобой грубы. Они не обучены хорошим манерам, – его голос прозвучал с заботой и добротой. – Все, что нам от тебя требуется, это правда.

– Я и рассказал вам правду, – захныкал певец. Он был накрепко прикован железными кандалами к холодной стене.

– Нам лучше знать. – У Квиберна в руке появилась бритва. Ее лезвие тускло сверкнуло в свете факела. Он начал срезать с узника одежду клочок за клочком, пока на нем из одежды не остались одни голубые сапоги. Серсею позабавило, что волосы у него между ног оказались рыжего, а не голубого цвета.

– Расскажи, как ты ублажал малютку-королеву?! – Потребовала она.

– Я никогда… я только пел, больше ничего. Пел и играл. Ее дамы могут вам подтвердить. Они всегда были с ней. Ее кузины.

– И скольких из них ты вовлек в свои половые сношения?

– Ни одной. Я простой певец. Прошу вас.

Квиберн произнес:

– Ваше Величество, возможно этот бедолага просто играл для Маргери, пока она принимала других любовников.

– Нет. Пожалуйста. Она никогда… я только пел. Пел…

Лорд Квиберн провел рукой по груди Голубого Барда.

– Во время ваших любовных утех она целовала твои соски? – Он взял один пальцами и сильно сжал. – Некоторым мужчинам это нравится. У них соски такие же чувствительные, как у женщин. – Мелькнуло лезвие, певец завизжал. На его груди словно открылось кровоточащее око. Серсее стало дурно. Часть ее хотела закрыть глаза, отвернуться, приказать остановиться. Но она была королевой, а перед ней был преступник. – «Лорд Тайвин ни за что бы ни отвернулся».

Под конец Голубой Бард рассказал им всю свою жизнь, начиная с рождения. Его отец был бакалейщиком, и Ват рос в лавке, но ему больше нравилось играть на лютне, чем торговать. В двенадцать лет он сбежал с труппой бродячих музыкантов, представление которых увидел на ярмарке. Перед тем, как попасть в Королевскую Гавань с надеждой попытать счастья при дворе, он обошел половину Раздолья.

– Счастья? – Усмехнулся Квиберн. – Женщины теперь это так называют? Боюсь, тебе слишком повезло, мой друг… но ты пытал счастья не у той королевы. Истинная стоит перед тобой.

«Да», – И за это Серсея тоже винила Маргери Тирелл. Если б не она, Ват мог бы прожить долгую жизнь, пел бы свои песни, спал со свинарками и фермершами. – «Это ее интриги толкнули меня на подобный шаг. Она запятнала меня своим коварством».

К рассвету высокие сапоги певца были полными крови, но он рассказал им, как Маргери ласкала себя, наблюдая, как ее кузины ублажали его ртом. В другой раз он пел ей, пока она ублажала свою похоть с другими любовниками. – Кто они? – Спросила королева, и сломленный Ват назвал сира Таллада Высокого, Ламберта Тарнберри, Джалабхара Ксо, близнецов Редвинов, Осни Кеттлблэка, Нью Клифтона и Рыцаря Цветов.

Это ее расстроило. Она не собиралась порочить славное имя героя Драконьего Камня. Кроме того, никто, знающий Лораса, в это не поверил бы. Редвины тоже не могли быть в этом замешаны. Без Арбора с его флотом королевство никогда не сможет избавиться от Вороньего Глаза с его проклятыми железными людьми. – Ты просто называешь подряд все имена людей, виденных тобой в ее апартаментах. Нам же нужна правда!

– Правда. – Ват посмотрел на нее единственным оставленным ему Квиберном голубым глазом. Через щели между выбитыми передними зубами на губах пузырилась кровь. – Должно быть я… забыл.

– Хорас и Хоббер в этом не участвовали, не так ли?

– Да, – подтвердил он. – Они – нет.

– Так же, как и сир Лорас. Я убеждена, что Маргери прилагала все усилия, чтобы скрыть свои похождения от своего брата.

– Да. Теперь я припоминаю. Однажды я прятался под кроватью, когда ее навещал сир Лорас. Она сказала: «Он не должен узнать».

– Эта песня мне нравится больше остальных. – Ради общего блага, не стоит в это вмешивать великих лордов. Что до остальных… сир Таллад был межевым рыцарем, Джалабхар Ксо – изгнанник и попрошайка, Клифтон всего лишь телохранитель малютки-королевы. – «А Осни наше главное блюдо». – Уверена, выговорившись, ты почувствовал облегчение. Ты должен припомнить, когда Маргери впервые решилась на измену. Но если ты вновь начнешь нам лгать…

– Я не хочу. Я расскажу правду. А потом…

– … тебе позволят надеть черное. Я дала тебе слово. – Серсея повернулась к Квиберну. – Удостоверься, что его раны будут промыты и перевязаны, и дай ему макового молока, чтобы унять боль.

– Вы молодец, Ваше Величество. – Квиберн бросил окровавленную бритву в ведро с уксусом. – Маргери может поинтересоваться, куда пропал ее певец.

– Певцы то приходят, то уходят, этим они и знамениты.

От подъема из подземелья по темной лестнице у Серсеи совсем сбилось дыхание. – «Нужно передохнуть», – поиски истины довольно утомительное занятие, и ее ужасали грядущие последствия. – «Нужно быть сильной. То, что я должна сделать, я делаю ради Томмена и королевства». – Какая жалость, что Магги Лягушка уже мертва. – «Плевать на твое пророчество, старуха! Малютка может и моложе меня, но ей никогда не стать красивее меня, а скоро она вообще умрет».

Леди Мерривезер дожидалась ее в спальне. Еще стояла предрассветная темнота, сереть еще не начинало. Джослин и Доркас обе спали, но Таэна – нет.

– Это было ужасно? – спросила она.

– Тебе не стоит знать. Мне нужно поспать, но я боюсь снов.

Таэна махнула волосами.

– Это все ради Томмена.

– Да. Я знаю. – Серсея пожала плечами. – У меня пересохло горло. Будь добра, налей каплю вина.

– Я сделаю так, как ты хочешь. Это все, что мне нужно.

«Врунья». – Она-то отлично знала, что именно было нужно Таэне. Ну и пусть. Если из-за нее Таэна потеряла голову, то это только помогает удостовериться, что она со своим мужем останутся верны. В мире предательства и измен, верность стоит пары поцелуев. – «Она не хуже мужчин. И, по крайней мере, с ней нет опасности забеременеть».

Вино помогло, но не достаточно.

– Я чувствую себя грязной, – пожаловалась королева, стоя у окна с кубком в руке.

– Ванна поможет тебе придти в себя, дорогая, – леди Мерривезер разбудила Доркас с Джослин и отправила их греть воду. Когда ванна была наполнена, она помогла королеве раздеться, проворно распустив тесемки и стянув платье с плеч. Потом она выскользнула из своего и оставила его валяться на полу.

Они разделили ванну. Серсея отдыхала в объятьях Таэны.

– Томмен должен быть избавлен от худшего из этого, – сказала она мирийке. – Маргери каждый день берет его с собой в септу, просить у богов исцеления для ее брата. – Сир Лорас отчаянно цеплялся за жизнь. Это раздражало. – И ему нравятся ее кузины. Для него будет тяжелым ударом, если он потеряет их всех.

– Но все трое могут и не быть виновны, – предположила леди Мерривезер. – А что, может и хорошо, если одна из них не принимала в этом участия. Если она будет возмущена и уязвлена тем, что ей откроется…

– … то ее можно будет убедить свидетельствовать против остальных. Да, очень хорошо, но которая из них?

– Алла.

– Самая застенчивая?

– Так выглядит со стороны, но это скорее скрытность, чем застенчивость. Предоставь это мне, дорогая.

– С радостью. – Само по себе признание Голубого Барда ничего не значит. В конце концов, артисты всю жизнь лгут. Если Таэна справится, то Алла Тирелл станет хорошей подмогой. – Сир Осни тоже должен сделать признание. До сознания остальных нужно довести, что только через раскаяние они смогут заслужить королевское прощение и право отправиться на Стену. – Что до Джалабхара Ксо, то для него рассказать правду – было бы соблазнительным выходом. На счет остальных она была не так уверена, но Квиберн умеет убеждать…