Чтение онлайн

– Маргери слишком хитра, чтобы оказаться пойманной так просто. – сказала леди Мерривезер. – Ее стены – это ее придворные дамы. Они спят с ней рядом, одевают ее, с ней молятся, читают и вместе вышивают. Когда она не на соколиной охоте, она ездит верхом или играет «приходи в мой замок» с малюткой Алисанной Балвер. Если рядом оказываются мужчины, с ней всегда будет либо ее септа, либо кузины.

– Но когда-то же она избавляется от своего курятника! – Настаивала на своем королева. Но внезапно ее пронзила мысль. – Если только ее кузины не являются частью общей схемы… все, или, возможно, некоторые.

– Кузины? – Даже голос Таэны прозвучал неуверенно. – Все трое младше королевы, и гораздо невиннее.

– Распутницы, притворяющиеся невинными девицами. Это только делает их грех еще более шокирующим. Их имена навсегда покроются позором. – Королева внезапно почти почувствовала, как это будет. – Таэна! Твой муж – мой судья. Вы оба сегодня же должны ужинать со мной. – Она хотела провернуть все быстро, прежде, чем Маргери взбредет в ее маленькую головку вернуться в Хайгарден или отправиться на Драконий Камень, чтобы проводить своего дорогого раненного братца в последний путь. – Я прикажу поварам зажарить для нас кабана. И, конечно же, нам потребуется музыка, чтобы пища усваивалась лучше.

Таэна быстро все уловила.

– Музыка. Точно.

– Отправляйся, пригласи своего мужа, и устрой все с певцом. – приказала Серсея. – Сир Осмунд, вы можете остаться. У нас есть, что обсудить. Но мне еще понадобится Квиберн.

К большому сожалению, на кухне не оказалось дикого кабана, а времени отправлять за ним охотников, не было. Поэтому вместо кабана повара приготовили свинью с гвоздикой, медом и сушеными вишнями. Это было несколько не то, чего хотелось Серсее, но тоже сгодилось. Кроме того, для нее приготовили запеченные яблоки с острым белым сыром. Леди Таэна смаковала каждый кусочек. Чего нельзя было сказать про Ортона Мерривезера, чье круглое лицо от похлебки до сыра оставалось бледным и покрытым пятнами. Он много пил и бросал косые взгляды в сторону певца.

– Очень жаль лорда Джильса, – наконец произнесла Серсея. – Хотя должна сказать, никто из нас не будет скучать по его кашлю.

– Нет-нет. Я так не думаю.

– Нам понадобится новый лорд-казначей. Если б в Долине Арен не было так неспокойно, я бы вызвала Петира Бейлиша, но… я хочу испробовать на этой службе сира Хариса. Он справится не хуже Джильса, и еще он не кашляет.

– Сир Харис Королевский Десница. – Напомнила Таэна.

«Сир Харис – заложник, и не справляется даже с этой ролью».

– Пришло время подыскать для Томмена более могущественную Десницу.

Лорд Ортон оторвал свой взгляд от дна кубка.

– Могущественную. Конечно. – Он замешкался. – А… кого?

– Вас, милорд. У вас это в крови. Ваш дед занял место моего отца на службе Десницы у Эйериса. – Конечно, замена Тайвина Ланнистера на Оувена Мерривезера выглядела заменой боевого коня ослом, но Оувен, когда его назначил Эйерис, уже был глубоким стариком, приятным, но беспомощным. Его внук был моложе, и… – «Что ж, за то у него сильная жена». – Как жаль, что Таэна не может стать Десницей. Она была втрое мужественнее своего супруга, и гораздо веселее. Однако, она была мирийкой по рождению и женщиной, поэтому достаточно Ортона. – Не сомневаюсь, что вы гораздо способнее сира Хариса. – «Даже содержимое моего ночного горшка куда способнее Хариса». – Вы согласны на эту службу?

– Я… да, конечно. Ваше Величество оказывает мне великую честь.

«Куда большую, чем ты заслуживаешь».

– Вы отлично служили мне судьей, милорд. И продолжите служить в этом качестве, в эти… тяжелые времена. – Когда она заметила, что Мерривезер уловил ее намек, королева повернулась к певцу. – Нужно наградить и тебя тоже. За все сладкие песни, что ты исполнял во время нашей трапезы. Боги наделили тебя великим талантом.

Певец поклонился.

– Ваше Величество очень добры.

– Доброта тут ни при чем. – Ответила Серсея. – Одна правда. Таэна сказала мне, что тебя зовут Голубым Бардом.

– Это так, Ваше Величество. – Сапоги певца были из мягкой голубой телячьей кожи, его штаны из прекрасной голубой шерсти. Шелковая туника была бледно-голубого цвета с вставками из переливчатого голубого атласа. Он зашел даже настолько, что выкрасил волосы в голубой цвет на манер тирошийцев. Его длинные вьющиеся волосы спадали до плеч, и пахло от них так, словно он с головой выкупался в розовой воде. – «Без сомнения, в воде из голубых роз. По крайней мере, зубы у него белые». Зубы были отличные, и нисколько не кривые.

– У тебя есть другое имя?

На его щеках выступил намек на румянец.

– Мальчишкой меня звали Ватом. Отличное имя для пахаря, но не подходит для артиста.

Глаза Голубого Барда были того же оттенка, что и у Роберта. За одно это она его возненавидела.

– Теперь мне понятно, почему ты стал любимчиком леди Маргери.

– Ее Величество очень добра ко мне. Она говорит, что я дарю ей наслаждение.

– О, нисколько не сомневаюсь. Можно взглянуть на твою лютню?

– Как будет угодно Вашему Величеству. – За любезностью он скрывал легкий намек на беспокойство, но все равно отдал свою лютню. Он не посмел отказать королеве.

Серсея дернула струну и, услышав звук, улыбнулась.

– Сладко и печально, как сама любовь. Скажи мне, Ват… когда ты впервые переспал с Маргери – до ее свадьбы с моим сыном или после?

Какое-то мгновение он не мог понять, что происходит. Но когда уловил смысл происходящего, у него глаза вылезли на лоб:

– Ваше Величество ошибается. Клянусь вам, я никогда…

– Лжец! – Серсея ударила лютней по лицу певца с такой силой, что во все стороны полетели куски и щепки крашенного дерева. – Лорд Ортон, позовите стражу. Пусть эту тварь уведут в темницу.

Лицо лорда Мерривезера от страха покрылось испариной.

– Эта… ох, эта подлость, что… он соблазнил королеву?

– Боюсь, все вышло с точностью до наоборот, но это не меняет сути. Он все равно преступник. Пусть споет для лорда Квиберна.

Голубой Бард весь побелел.

– Нет, – на его губах, в том месте, где пришелся удар лютни, лопнул кровавый пузырь. – Я никогда…

Когда Мерривезер взял его за руку, он закричал:

– Мать всевышняя, будь милостива! Нет!

– Я не твоя мать, – откликнулась Серсея.

Даже в темнице все, чего они добились, были отрицания, молитвы и просьбы о пощаде. Уже скоро меж выбитых зубов по подбородку текла кровь, и он многократно обмочил свои голубые штаны, но по-прежнему цеплялся за свою ложь.

– Может статься так, что мы взяли не того певца? – Спросила Серсея.

– Все возможно, Ваше Величество. Но не бойтесь. Еще до рассвета он во всем сознается. – Внизу, в темнице, Квиберн носил потрепанную одежду из шерсти и кожаный фартук, какие используют кузнецы. Обернувшись к Голубому Барду он произнес: