Чтение онлайн

– - Как любопытно!
– - оживился Старик.
– - Вот уж не думал, что испытаю смущение, когда во мне признают Бога. Какая неожиданность! Когда вы сказали, что вам все равно, Бог я или нет, я в первый момент испытал замешательство, а потом облегчение. Тут у вас, на Земле, изображать Бога гораздо легче, чем быть Богом.

– - Легче, чтоб тебя считали сумасшедшим, нежели нести ответственность за все беды и несчастья мироздания.

– - Или выслушивать хвалы твоему всемогуществу. Быть объектом молений -- самая тяжелая из форм давления на психику. Доктор опять зачиркал ручкой по бумаге.

– - Можно спросить, кто таков ваш спутник?

– - Ах, -- вздохнул Старик.
– - Я так и знал, что рано или поздно вы об этом спросите.
– - Немного помолчав, продолжил: -- Вы вот интересовались, зачем я спустился на Землю после столь продолжительного отсутствия. Не говорите об этом ему, но меня все эти века мучила совесть... Понимаете, я ведь его вытолкнул.

– - Откуда?

– - Должно быть, я слишком много на вас обрушиваю вот так, сразу... Я вытолкнул его из Рая.

– - Так Рай существует?

– - О да, но это не такое завидное место, каким его обычно представляют. Временами там бывает очень одиноко.

– - Одиноко? Вы меня удивляете. Я думал, что человеческие несовершенства вам неведомы.

– - Не забывайте, ведь я вроде бы создал человека по своему образу и подобию. Так что несовершенства мне ведомы. Я должен знать и что такое сомнение, и что такое отчаяние, и что такое радость. Раз я сотворил человека, стало быть, я знаком с его устройством.

– - Означает ли это, что и у Бога воображение имеет свои границы?

– - Не думал об этом. Вероятно, да.

– - Почему?

– - Потому что... потому что я могу создать только то, что доступно моему воображению. Очевидно, есть вещи, которых я вообразить не в состоянии.

– - Где есть? Во Вселенной?

– - Вселенная -- это моя лаборатория. Я сошел бы с ума в бескрайних райских просторах, если б у меня не было Вселенной, где можно всласть наиграться. Благодаря ей я сохраняю молодость и свежесть -- насколько это возможно. Но Вселенная познаваема и допускает интерпретации, ибо она сотворена из материи, известной человеку. Вселенная как раз и обнаруживает пределы моей фантазии. Бессмертные, как и смертные, нуждаются в некоем ограничителе. Для смертных таким ограничителем является сама смерть, именно она придает жизни смысл. А бессмертию нужен ограничитель для воображения, иначе вечность быстро выдохнется и обратится в хаос.

– - Все это весьма познавательно, -- прошептал доктор, -- но в пылу философствования вы забыли сообщить мне, кто ваш спутник. Он Дьявол, да?

– - По-моему, я достаточно прозрачно намекнул на это.

– - Да-да, но не забывайте, что я верю не всему, Что мне говорят. Ваш товарищ, он что, раньше работал в цирке?

Старика вопрос поставил в некоторое затруднение.

– - Понятия не имею. Возможно. Я не общался с ним с тех пор, как он... нас покинул, и вплоть до вчерашнего дня. В цирке, вы говорите? Почему в цирке?

– - Ну, не знаю. Он, похоже, обладает способностью делать предметы И даже части собственного тела невидимыми. Да и фокусы с огнем ему тоже удаются. Знаете, в цирке и огонь глотают, и всякие прочие трюки показывают. Вот я и подумал...

– - Трюки? Он тоже называет это трюками. Видите ли, по складу характера он в большей степени экстраверт, нежели я, и обожает производить впечатление, бравировать своий могуществом. Я же, пока нахожусь на Земле, предпочитаю жить как обычный человек. Насколько это будет возможно.
– - Взгляд Старика стал задумчивым.
– - Мне очень хотелось его увидеть после такой долгой разлуки. Я отправил ему довольно осторожное послание, и что вы думаете? Он сразу же согласился. Мы с ним встретились впервые с доисторических времен. Это произошло вчера -- нет, уже позавчера -- на тротуаре возле Смитсоновского института в Вашингтоне. Ровно в двадцать три ноль-ноль. Такая у нас была договоренность. Сразу же отправились в гостиницу, куда нас не хотели пускать без багажа. Первую ночь мы провели в Смитсоновском институте и Национальной галерее.

– - Но их на ночь закрывают.

– - Для нас стены -- не преграда. Я увидел там много интересного, порадовался достижениям человечества. Правда, мистеру Смиту было смертельно скучно.

– - А на следующую ночь, насколько я понимаю, вам удалось-таки попасть в отель. Тогда-то вы и изготовили деньги. Правильно?

– - Абсолютно.

Доктор Кляйнгельд бросил на Старика взгляд, в коем странным образом смешивались вызов и лукавство.

– - ФБР доставило вас сюда для проведения экспертизы вашего психического здоровья, или, если угодно, вменяемости. Сейчас мы перейдем ко второй части проверки, но сначала сделайте, пожалуйста, некоторое количество денег.

– - Мне объяснили, что это противоречит закону.

– -Я не собираюсь вашими деньгами пользоваться. Просто я должен убедиться, что вы действительно умеете делать деньги. Это, разумеется, останется между нами.

– - Сколько вам нужно?

Глаза доктора вспыхнули огнем.

– - Если бы вы были обычным клиентом, я бы брал с вас по две тысячи за сеанс. Судя по нашему разговору, нам понадобится что-нибудь между десятью и двадцатью сеансами, а там станет ясно, как действовать дальше. В подобных слу-

чаях ничего нельзя сказать заранее. Ладно, пусть для начала будет тридцать тысяч. И это очень по-божески.

Старик сконцентрировался, и из его кармана стаей выпущенных на волю голубей полетели банкноты. Они кружились по всей комнате. Психиатр поймал одну из купюр и увидел, что она не зеленая.

– - Это не доллары!
– - с нехарактерной для себя горячностью воскликнул доктор.
– - Это австрийские шиллинги! Откуда вы узнали, что я родился в Австрии?

– - Я этого не знал.

– - Бумажки ничего не стоят! Их выпускали еще до войны!

– - Ну вот, видите, -- удовлетворенно заметил Старик.
– - Все-таки я не вполне обычный клиент. Жаль, что вы сразу этого не поняли, ведь в остальном вы проявили недюжинную проницательность.

Трудно сказать, какими мотивами руководствовался доктор Кляйнгельд -- низменной мстительностью или природной пытливостью ученого, -- но он велел привести из одиночки Лютера Бэйсинга. Это был молодой человек весьма крепкого телосложения, с коротко остриженными волосами и обманчиво сонным, как у борца сумо, выражением лица. Лютер был известен в лечебнице как Бог-три и считался из всей троицы самым опасным.

– - Так-так. Познакомьтесь. Бог-три, перед вами Бог-четыре.

Лютер Бэйсинг посмотрел на Старика и чуть вздрогнул. Казалось, сейчас он разрыдается. Доктор подал знак санитарам, и те на всякий случай прикрыли собой почтенного психиатра.

Тем временем Старик и Лютер Бэйсинг неотрывно смотрели друг на друга. Пока трудно было определить, кто побеждает в этой игре в гляделки.

– - Поразительно, -- прошептал врач санитарам.
– - В обычной ситуации Бог-три давно бы уже накинулся на новичка и разорвал его на части. Я потому и попросил вас присутствовать при беседе...