Чтение онлайн

Из Ленинграда изымали учреждения всесоюзной культуры. Зачем? К чему было перемещать в Москву Академию художеств или издательства, такие как «Художественная литература»?

Сейчас, когда мы стали Северной столицей, как это ни парадоксально, чувство привязанности к своему городу уменьшилось. Почему — не знаю, но вижу это по актам вандализма, по тому, как ломают решетки, памятники, что вытворяют в парках города.

Хотим ли мы быть культурной столицей, или большинству это безразлично — вот что следовало бы понять. И если хотим, то что для этого и ради этого придется делать?

К сожалению, проблема эта с общественностью не обсуждается. Считается, что сверху виднее.

Петербург чудом сохранил почти весь свой исторический центр. Он имеет около пятисот дворцов. Каждый из них содержит великолепные работы лучших русских и европейских мастеров. Все вместе они составляют величайшее сокровище мирового значения. Большая часть из них требует ремонта и реставрации. Подобные работы идут. Медленно, трудно, но идут. Прекрасные примеры представляют приведенные в порядок дворец Кочубея на Конногвардейском бульваре или здание Таможенного управления. Ввести в обращение весь массив дворцовых зданий городу не под силу. Твердят: «Петербург — окно в Европу». Может, надо не окно, а двери распахнуть, чтобы спасти и использовать наши уникальные богатства. Сдавать, а то и отдавать эти дворцы международным организациям, центрам — экологическим, музыкальным, историческим, музейным, медицинским, правозащитникам, славистам. Многие европейские города богаты такими международными организациями.

Петербургу трудно похвастаться тем, что построено в нем после революции. Мы продолжаем жить за счет прошлого. Но хотя бы это прошлое надо как следует использовать.

Сегодня у Петербурга наиболее выигрышная позиция — это его культура, его искусство. То, в чем мы можем соревноваться с любой страной. Неправда, что культура — иждивенка. Набережные Невы и белые ночи — одни из самых доходных предприятий. Прелесть Северной Пальмиры привлекает туристов всего мира. В этом смысле и Эрмитаж, и Русский музей окупают любые расходы на них. То же можно сказать и о Петергофе, о Павловске, о Детском Селе.

Появился энергичный инициативный директор в Петродворце, и этот комплекс зажил по-новому, без дотаций. Есть другие примеры, скажем, Исаакиевский собор. Культуру считают иждивенкой, оказывается, она умеет жить самостоятельно. Да, есть театры, оркестры, библиотеки, которые должны обеспечиваться государством, но это не значит, что они не прибыльны. Невозможно оценить всю величину прибыли от Публичной библиотеки.

Культуру нашего города в большой мере определяют малые музеи, мемориальные квартиры ученых, писателей, музыкантов. Они хранят не застывшее прошлое, Музей Ахматовой, Блока, Музей города, Музей-квартира Пушкина и Достоевского — это центры кипучей деятельности — там вечера, выставки, конференции. Они выезжают и за рубеж, и по стране. Поэты, художники, театралы, ученые, писатели со всей России, из других стран находят здесь слушателей, зрителей, аудиторию хорошего вкуса. Малые музеи, их свыше полусотни, образуют интеллектуальную инфраструктуру города, его звездное небо. К ним ныне пришла такая нужда, что, как говорится, в одном кармане пусто, в другом нет ничего. Пока что все они живы, но живут главным образом за счет энтузиазма сотрудников. На этой скудно оплачиваемой работе удерживаются лишь преданные музейному делу. В малых музеях, библиотеках за десятилетия отстоялся слой подвижников культуры. Ни славы, ни денег, ни престижа — испытываешь глубокое уважение и признательность к этим людям, они самое драгоценное, на чем держится петербургская культура.

Оттого что Ленинград переименовали в Петербург, изменилось ли что в нашей жизни? И да, и нет. Похоже, мы стали лучше осознавать потери, понесенные Санкт-Петербургом, насильным разрывом истории.

Оттого что Петербург именуют культурной столицей России, изменится ли что-либо в нашей жизни? Ежели дадут под это средства, то, конечно, можно привести в порядок и решетку Летнего сада, и спасти его мраморных богов, и установить новые памятники. Давно мечтаем мы увековечить память великих наших питерцев — Петра Чайковского, Ольги Берггольц, Анны Ахматовой, Александра Блока.

Новый ранг Петербурга требует переосмысления. Считалось, что это промышленный, научный центр. И соответственно, требуется прежде всего поднять его верфи, заводы, институты. Правильно ли такое противопоставление? Не следует ли пересмотреть место и роль Петербурга в нынешней России? В чем мы полезнее, в чем сильнее? Куда нам плыть?

Думаю, что Петербург сам недооценивает свои возможности стать хотя бы одним из центров мировой культуры, занять свое место рядом с Римом и Парижем. Об этом мне не раз приходилось слышать от наших зарубежных гостей. Один из крупных администраторов Германии недавно, осмотрев город, убежденно признался, что у Петербурга есть все возможности стать в ближайшее десятилетие центром европейской метрополии. Можно усомниться в сроках, в масштабах, но ясно, что проблема нового курса заслуживает широкого обсуждения. Это не проблема будущего, это самая злободневная проблема. Учреждения культуры испытывают упорный натиск коммерческих структур, а на самом деле циничных и хищных дельцов: «Зачем вам книжные магазины на Невском? Отдайте нам помещения, мы дадим хорошие деньги».

И мэрия, как бы в поисках денег, готова соблазниться, приватизировать книжные магазины, где вместо книг сразу начнут торговать куда более выгодными для хозяев товарами. Существующие книжные магазины сохраняют великолепные традиции книгораспространения, знаменитой на всю страну питерской книжной культуры, их директора, как правило, знатоки книги. Разрушить ее легко, восстанавливать будет гораздо труднее.

Мы переоценивали себя во многих разделах техники и производства и недооценивали свой уровень культуры и искусства. Русский музей, когда ему придали Мраморный и Строгановский дворцы, Михайловский замок, явился как крупнейшая сокровищница русского искусства и как один из первых музеев мира. Недооценка идет не от скромности, она опасный комплекс с печальными последствиями. За последние годы Петербург не обогатился, а скорее обезобразился памятниками вроде памятника Есенину. Великие петербургские памятники не могут совмещаться с бездарными творениями ремесленников.

Похоже, что комплекс неполноценности по-прежнему жив в Смольном. Высказал президент идею сделать Пятый канал телевидения для серьезной музыки, для литературной драмы, для классики. Предложение его было встречено аплодисментами питерцев. Действительно, такого телевидения не хватало зрителю, оно обещало новые возможности и нашему искусству. Что же из этого получилось? А то, что Москва, москвичи пройдошисто перехватили, перетянули пятый канал на себя. Считаться культурной столицей лестно. Однако столичность — это когда безбоязненно возвышают голос, защищая приоритет культурной миссии Петербурга. А если избегать конфликтов, уклоняться от борьбы, если все так же «чего изволите», то это — продолжение ленинградского синдрома. Столичность требует новых качеств и от мэра, и от депутатов Законодательного собрания. Если мы, питерцы, хотим быть, а не только называться, то, избирая, надо иметь в виду, обладают или нет этим качеством люди, умеют ли они постоять за миссию своего города. Столичность, конечно, относится и к горожанам, нам тоже негоже терпеть, бессловесно мириться с тем, как наш город погружается в болото провинциальности. Празднества ничего не меняют. Гаснут огни фейерверков, и мы снова видим, как запущен и не прибран город. Пока что мы живем за счет великого прошлого. Но и оно уходит, разрушается...

2000