Чтение онлайн

– Все? – спросил я.

– Да, – он кивнул, вытирая лоб тыльной стороной ладони. – Вроде как.

Подошла Роза. Она появилась уже под конец, так что почти не сражалась и не устала.

– У нас еще пленник особый остался, вы в курсе?

Лисицын сидел у стены трактира во дворе. Он был жив и вполне дееспособен, но его туловище и ноги были туго обмотаны толстой пеньковой веревкой, а руки прижаты к бокам. Видимо, связали, пока он был не в себе после удара о стену. Над ним стояли двое наших бойцов, нацелив на него ножи.

Когда мы с Червиным подошли, Лисицын попытался пошевелиться, но веревки держали крепко. Он плюнул. Плевок угодил Червину в сапог, чуть ниже голенища.

– Ну что, старый ублюдок, радуешься? – просипел Лисицын, его голос был хриплым от напряжения. – В этот раз тебе повезло.

Червин молча посмотрел на темное пятно на потертой коже сапога, потом медленно поднял взгляд на пленника. Его лицо ничего не выражало.

– Почему сейчас? – спросил я, опуская тяжелый обух топора на землю и опираясь на древко. – И почему только с Крюком? Почему Яр не позвал? Слишком самонадеянно, даже для тебя.

Лисицын скривил губы в подобие улыбки, обнажив окровавленные зубы.

– Иди на хер, выкормыш. Тебе не понять. Ты думаешь, все по учебникам делается?

– А я, может, попробую понять за него, – спокойно, почти буднично сказал Червин. Он перевел взгляд с Лисицына на меня. – Лядов, после того как взял ту женщину, Елену, поделился информацией о Полозовых со всеми, не только со мной. О том, как они в Морозовске бандами рулят. О том, насколько они сильнее наших Топтыгиных. Насколько наглее.

Я кивнул, не сводя глаз с лица Лисицына. Наблюдал за мельчайшими изменениями в его выражении.

– Лисицын не мог знать, что Роканиксы поставили нам ультиматум, – продолжил Червин. – А вот о том, что ты сыграл важнейшую роль в убийстве Большого, который бывшего главу, полозовского протеже, убил, очевидно, знал. И решил, что раз ты такую услугу Полозовым невольно оказал, то те нас обязательно отметят и поддержат – как минимум чтобы прикормить перспективного парня. А потом, когда мы станем сильнее и получим от них крышу, мы обязательно к Лисьему Хвосту за старые долги нагрянем. И он решил бить первым, пока может. Убрать меня, развалить банду. Ты, даже если бы тебя не получилось убить, вряд ли смог бы организовать Полозовых на месть Хвостам. И тем более не смог бы отомстить сам, лично.

Лисицын не сказал ни слова. Он просто смотрел на Червина, и та чистая ненависть, что была в его взгляде секунду назад, медленно сменялась чем-то другим – холодным признанием, острой досадой, злобной горечью. Он молчал, а значит, Червин попал в самую точку.

Червин повернулся ко мне.

– Он мой пленник, но вопрос тебе я задам. Что с ним делать? Твое мнение.

Я взглянул на Лисицына, потом обвел взглядом двор, где наши бойцы собирали пленных, ставили их на колени, связывали.

– Роканиксы могут прийти в любой момент. В Мильске не должно остаться тех, кто сможет ударить в спину, когда мы будем заняты ими. Он – точно сможет. Если оставим в живых, даже с перерезанными Венами, он найдет способ отомстить. Словом, связями, деньгами.

Червин медленно кивнул, сжимая и разжимая рукоять клинка.

– То есть – убить.

– Да. Но не просто убить. Он пришел отнимать. Пусть почувствует, каково это.

Я снова посмотрел на Лисицына.

– Твою руку он отнял. Хочешь вернуть долг сам?

Глава ничего не сказал. Он просто шагнул к одному из наших бойцов, стоявших рядом, и взял у того топор. Подошел к Лисицыну, который попытался отползти, упираясь пятками в землю, но веревки мешали.

– Держите его, – ровным голосом сказал Червин.

Дождавшись, когда я, Роза и Илья прижмем Лисицына к земле, топором рассек веревки на его груди, освобождая руки.

Пленник попытался выкрутиться, но мы держали крепко. Марк схватил его за руку, оттянул в сторону и прижал к земле, упершись коленом в ладонь.

Червин взмахнул топором. Движение было резким, точным, без лишнего театрального замаха. Сталь вошла в руку чуть выше локтя, но застряла, встретив кость.

Уверен, при желании он мог бы отсечь руку одним движением, но явно хотел, чтобы враг мучился подольше. И у него получилось.

Хотя Лисицын изо всех сил пытался не закричать, что у него получилось, его лицо стало густо-красным от напряжения, а по штанам начало быстро растекаться темное пятно. Похоже, не закричать и не обмочиться одновременно было выше его сил.

Червин рванул топор на себя, выдернул его с усилием и ударил снова, почти в то же место. На этот раз рука отделилась, упала на землю, пальцы судорожно сжались на мгновение и замерли. Кровь хлынула почти черным в тусклом свете фонарей потоком, смешиваясь с пылью.

Лисицын издал сдавленный, хриплый стон. Его тело выгнулось дугой, затряслись связки на шее, лицо исказила гримаса боли и ужаса.

Не говоря ни слова, Червин перешел на другую сторону. Топор в его руке влажно блестел. Правую руку вытянули и прижали точно так же. Второй удар топора был точнее, рассчитаннее – пришелся точно в сустав.

Он отступил на шаг, дыша ровно и глубоко, глядя на то, что осталось от Лисицына. Широко открытые, безумные глаза главы Лисьего Хвоста, теперь уже, видимо, бывшего, невидяще смотрели в ночное небо. Дышал он прерывисто, с булькающим хрипом в горле.

Какое-то время Червин не двигался. Может, минуту, может, две. Стоял и смотрел, пока пульсация крови из культей не стала слабее, а алая лужа под телом не перестала расширяться. Пока взгляд Лисицына не начал мутнеть.

Потом он показал на мой топор:

– Можно?

Я кивнул. Мы с Розой и Ильей встали. Пленник уже не пытался сопротивляться.

Третий удар, который Червину пришлось проводить одной рукой, с большим замахом, был очень медленным. Уверен, для Лисицына, наблюдавшего за приближающейся смертью, эти несколько секунд показались вечностью.

Топор вошел в шею у самого основания, заглушил последний хрип, и голова откатилась в сторону. Тело дернулось в последней судороге и затихло.

– Всем пленным, кто сдался, – перерезать Вены, – сказал я, вставая. Червину, пожалуй, сейчас нужно было какое-то время наедине с самим собой. – И отпустить. Кто окажет активное сопротивление – добить.