Чтение онлайн

Это казалось правильным тогда и осталось правильным теперь, но за такой выбор приходилось платить, и счет мне выкатили в конце мая аккуратной стопкой экзаменационных билетов.

Дополнительных баллов у меня не набралось ни одного. Значит, все, что я мог выжать из теории, упиралось в сами экзамены и больше ни во что — никакой подушки за спиной. А отвечать было нечем, потому что материала я не знал.

Спасло меня Око. В первый же вечер за учебником я приоткрыл его и взялся за дело. Раньше, чтобы удержать в голове страницу плотного теоретического текста, мне приходилось читать ее по нескольку раз и переписывать от руки в тетрадь. Как минимум.

Теперь страница ложилась в память почти целиком с первого прохода и держалась там крепко, легко всплывая потом, стоило только потянуться.

Пользовался я этим без всякого стеснения все оставшиеся до экзаменов недели. Сидел в библиотеке от открытия до закрытия, благо работала она круглосуточно, не считая небольшого ночного перерыва на уборку, и закидывал в себя программу второго курса огромными кусками.

Око превращало два месяца пропусков в две недели бешеной, выматывающей зубрежки. До настоящего понимания предметов, какое было у тех, кто шел по ним весь год, мне было далеко, но поверхностно я их знал и билеты разбирал без труда.

Теорию сдавал один экзамен за другим, но без особого блеска. Преподаватели поглядывали на меня с недоумением, помня прошлогоднего Сашу, который, хотя и не знал на высший балл, отвечал вдумчиво, ответственно и с полной отдачей. Но я не провалил ни одного предмета и продержался достойно.

Цена была честная, и платил я ее без обиды. Я сам так выбрал, что уж теперь.

А вот практический экзамен, который, как и всегда, шел последним, был совершенно другим делом.

Это были привычные спиральные вызовы, и когда очередь дошла до меня, я, разумеется, тут же вызвал Наташу без секунды промедления.

Год назад, на весеннем экзамене первого курса она меня обыграла, выйдя на Круг, пока я еще оставался на более низкой сфере. С тех пор много воды утекло, и я стал сильнее настолько, что сложно было полноценно осознать. Но и она, как очень скоро выяснилось, на месте не стояла.

Мы вышли друг против друга на размеченный круг. Селезнев, ведший экзамен, поправил очки привычным движением, оглядел нас поверх стекол и без лишних слов опустил руку.

Наташа переменилась за весеннюю практику, и я понял насколько, только когда она двинулась. Раньше она дралась в лоб. Двуручный меч ходил в ее руках с неправдоподобной для такой тяжести скоростью, выносливости в ней хватало на любой бой, и вся ее сила держалась на этом: на чистой работе клинком и особом телосложении, что без устали тянуло Дух из воздуха. Теперь напротив меня стояла настоящая Железная.

Меч у нее остался прежним по виду двуручником, но стал куда тяжелее. Когда он сталкивался с моим топором, казалось, что весит едва ли не больше, чем моя шпала с арены, и при этом порхал ее клинок куда быстрее, чем дозволял бы такой груз.

Полноценная магия металла, та самая, которой испокон веку славились Железные и которой у Наташи еще зимой не водилось (скорее всего, потому, что она еще не освоилась с ней и, в своей обычной манере, не хотела показывать сырой вариант), наливала клинок весом в самый миг удара и сбрасывала его в миг возврата. Оттого каждый выпад приходил тяжелее, чем обещал замах.

А тем временем вокруг нее в воздухе висели еще клинки. Четыре коротких стальных полосы, которые она держала одной магией и водила отдельно от рук, словно рук у нее было не две, а шесть.

Пока я разбирался с основным мечом, два парящих клинка сорвались с места и пошли на меня сбоку. Я ушел, крутанулся, сбил один в полете обухом, второй просвистел у виска так близко, что скулой я ощутил ветер.

И в этот самый миг она еще и взлетела. Встала подошвами на два оставшихся клинка, поднялась над площадкой выше моей головы и обрушилась сверху всем телом, и двуручник на спуске налился тяжестью, кажется, полсотни килограммов.

Бой пошел плотный и со стороны, наверное, очень красивый. Тяжелый меч давил по центру, парящие клинки заходили с флангов. Саму ее металл носил по залу так, что на одном месте она не держалась дольше мгновения.

Но связки ее я разбивал на подходе, без спешки, потому что видел их раньше, чем она доводила замах. Это была уже не та Наташа, что год назад брала меня телосложением да упорством, а полноценный боец Круга, владеющий родовой магией так, как ею и положено владеть тем, в ком течет кровь Железных.

И все равно я был сильнее ее, и сильнее намного. Сила моя давно перевалила за Второй Круг и тянулась к Третьему, а Наташа со всеми своими преимуществами в лучшем случае едва подтягивалась ко второму.

Алый огонь шел по лезвию топора ровной полосой и срывался навстречу ее парящим клинкам, сшибая их с траектории и расстраивая ей весь расчет. Ядро выводило мой организм на уровень силы и прочности, сравнимый с ее стальным телом, а Око, приоткрытое даже не до конца, позволяло не напрягаясь считывать все ее финты.

Перелом в бою наступил не одним красивым ударом, а постепенно. Я сбивал ее клинки пламенем, встречал налитую весом сталь так, чтобы гасить удар. И мало-помалу отбирал у нее то единственное, на чем она держалась весь бой. Инициативу.

Она почувствовала, что ее обходят, что ведет уже не она, и пошла ва-банк. Собрала четыре клинка, меч и собственное тело в одну сходящуюся атаку со всех сторон разом — отчаянно, на разрыв. Я встретил это, показывая уважение к ее стараниям, в лоб. Пламенем, выпустив из ладони огненные вспышки, сбил все парящие клинки, а меч встретил в жесткий блок топором.

Секунду казалось, что увеличившийся вес ее меча дожмет меня, но это было просто следствие стремительно угасающего импульса. Прошло меньше секунды, и ее клинок был отброшен назад вместе с ней самой, вынужденной опуститься на одно колено от перерасхода Духа.

Селезнев объявил победителя.

Наташа оперлась о подставленную мной руку и поднялась, отряхивая колено. В зале хлопали — бой того стоил — и хлопали обоим. В ее взгляде не было ни досады, ни обиды проигравшего, и смотрела она на меня внимательно, оценивающе. Она должна была понимать с учетом моей силы до прорыва, что я буду силен, а теперь увидела своими глазами, насколько.

— Ты вырос, — сказала тихо, чтобы слышал только я, под общий шум зала.

— И ты тоже, — ответил ей.

Это была чистая правда без всякой лести. Год назад она бы меня и пальцем не достала так, как доставала сегодня.

Первое место по практике я взял с огромным отрывом, но, к сожалению, тут было важно только место, конкретную силу никто не считал и не учитывал. А потому, когда практику и теорию свели в один общий рейтинг, вышло ровно то, что и должно было выйти.

Практика тащила меня вверх изо всех сил, но теория висела на шее мертвым камнем, и средний балл сложился такой, что в общем рейтинге класса я встал сорок пятым.