Чтение онлайн

В класс А на третий курс проходил, но впритык, на самом краю. Провали я пару теоретических билетов, меня бы из элитного класса тихо попросили вниз. В первую десятку, которую отмечали в конце года, я не попадал и даже близко к ней не стоял.

Финальную церемонию года проводили, как и всегда, в большом зале главного корпуса.

Отмечали лучших, вызывали по именам на возвышение под общие аплодисменты, и зал поднимался им навстречу. Наташу назвали одной из первых — первое место в классе по совокупности теории и практики, — и она шла наверх прямая, с тем же ровным лицом, будто звали ее не на чествование, а по самому будничному делу.

Я хлопал ей вместе со всем залом, не жалея ладоней. Заслужила она это до последней капли: пахала весь год напролет, пока я махал мечом на песке арены да зубрил программу в последние отчаянные недели.

Называли и других — всех, кто попал в первую десятку. Кого-то из них я знал в лицо, кого-то видел впервые. Я стоял в общей массе, смотрел снизу вверх на ярко освещенное возвышение и не находил в себе ни горечи, ни зависти.

Никогда не рвался, чтобы быть первым во всем. Дорога у меня была своя, и цели свои — так повелось задолго до Академии. На возвышение вызывали чужие имена, а я смотрел на это спокойно и к себе не примерял.

Церемония отгремела, зал зашумел и задвигался, расходясь, и в общей толчее ко мне пробрался Артем, хлопнул по плечу и принялся горячо доказывать, что сорок пятое — это все равно класс А, а класс А есть класс А, и нечего тут.

Я кивал. Где-то впереди, ближе к выходу, мелькнула рыжая макушка Яна, а рядом — темный затылок Наташи. Недели через две, к середине месяца, мы все вместе сядем в столичный поезд и весь этот вяземский рейтинг останется позади, ничего не значащий там, куда мы ехали.

Записаться кандидатом на турнир можно было в канцелярии главного корпуса в тот же день, сразу после церемонии. Я записался на оба этапа: и на групповой, в команде Наташи, и на индивидуальный, который шел после командного.

Писарь, скучающий человек в форменном сюртуке с чернильным пятном на манжете, занес мое имя в две графы, поставил оттиск, выдал бумагу и сказал то, чего я ждал и чего больше всего опасался.

Для допуска нужно было подтвердить уровень, и подтверждать это полагалось не на словах и не на бумаге, а лично у ректора. Турнир планетарный, дело имперское, так что на честное слово не верили. Встречу мне, подавшемуся одним из первых, назначили на следующее утро.

Всю ночь я не то чтобы не спал, но и не спал по-настоящему. Лежал на кровати в темноте, прислушивался к трем своим центрам и гонял в голове заевшую мысль по кругу.

Ради этого утра делалось все. Все, что тянулось даже не с Мильска, а еще раньше. Городилось, выстраивалось, репетировалось ровно для того, чтобы завтра утром сильнейший человек Академии посмотрел на меня и увидел Круг.

Если он увидит что-то другое, все остальное потеряет смысл разом: и арена, и Ядро, и турнир, и сама моя жизнь. Потому что Практиков в Империи находят и вешают, и ректор, при всей его отеческой мягкости, человек государев и присяге, вероятнее всего, верен.

Под утро я все-таки задремал на пару часов, и снов не было. А если и были, я их не запомнил.

Я постучал в кабинет ректора в конце тихого коридора с ковровой дорожкой, глушившей шаги так, что я сам себя не слышал. Дождался ответа, вошел. Внутри было просторно и сумрачно, тяжелые шторы наполовину задернуты от утреннего солнца, большой стол темного дерева, шкафы с корешками книг до самого потолка. Пахло старой бумагой и чем-то смолистым — лаком или воском, которым покрывают дерево, чтобы оно блестело.

Борис Романович сидел за столом и при моем появлении поднялся. Сейчас, приблизившись к его силе, хоть и далеко не встав вровень, я мог в полной мере оценить силу Мага Пятого Круга. Я ощущал его Дух, даже не глядя духовным зрением, а просто кожей: ровное, плотное присутствие, заполнявшее весь кабинет, как заполняет комнату тепло от хорошо протопленной печи.

— Александр, — сказал он, и в сухом голосе была та самая отеческая мягкость, за которой не разглядишь, что он думает на самом деле и думает ли вообще что-то сверх сказанного, — садись. Поздравляю с первым местом по практике. Достойный бой, мне доложили.

— Благодарю, господин ректор.

— И сорок пятое место в общем зачете. — Он чуть наклонил голову набок, без укора, просто отметил, как отмечают погоду. — Теория тебя подвела изрядно. Где ты пропадал весь год, я спрашивать не стану — это твое дело, раз экзамены сдал и даже на Круг прорвался. Впрочем, на турнире рейтинг с тебя спрашивать не будут. Там спросят совсем другое. — Ректор сложил руки на столе, переплел пальцы. — Ты понимаешь, зачем ты здесь?

— Подтвердить уровень для допуска.

— Подтвердить уровень, — кивнул он. — Прорыв на Круг до конца второго курса… Похвально и редко. Тем более для парня без рода, родовых эликсиров и без наставников, которые ведут наследников за руку. Все сам, выходит. — Он чуть помолчал на этом слове, потом поднялся из-за стола. — Подойди.

Когда я подошел, он обогнул стол и встал напротив, в шаге от меня, и плотное тепло его Духа стало ближе, ощутимее, обступило со всех сторон.

Я знал, что сейчас будет. Он направит в меня проверяющую волну своего Духа, пройдется ею по телу изнутри и посмотрит, что там за структура.

— Не зажимайся, — сказал ректор негромко. — Дыши ровно. Это не больно и не страшно, мы с тобой вроде как это уже проходили.

После моего кивка он послал волну.

Его Дух влился в меня плотным теплым потоком — чужим, давящим мягко, но неотступно, — и пошел ощупывать меня изнутри, слой за слоем, от пяток к голове, нигде не задерживаясь и ничего не пропуская.

Тело хотело напрячься навстречу этому давлению, оттолкнуть его, как отталкивают чужую руку, и я усилием воли удержал его расслабленным. Я не сопротивлялся, не тянул силу навстречу, не двигал внутри ни единого тока.

Кольцо вокруг сердца лежало так, как лежало всегда после прорыва: статичной замкнутой структурой на двух фокусах — на трех часах и на девяти. Проверяющая волна ректора дошла до моей груди и обтекла это кольцо со всех сторон, прочла его форму.

Замкнутый контур магической энергии — ровно то, что образуется у любого мага при прорыве на первую ступень. Обычно, правда, Круги были больше плоскими, а мое Кольцо было буквально объемным кольцом, имея (узнал, кстати, совсем недавно это математическое слово) форму тора. Но это были детали. Я успел прочесть немало статей и записей о том, что у некоторых людей форма Кругов может отличаться, тем более у меня было наготове придуманное самим же ректором объяснение: особое телосложение.