Чтение онлайн

С одной стороны, как будто бы и плевать. Он проиграл мне, даже находясь на Круге. В отличие от Наташи, Юрий, хотя и продолжал крутиться где-то рядом, не смог даже приблизиться к тому, чтобы стать для меня серьезным противником на арене, и у него не было достаточного терпения, ума и влияния, чтобы стать противником вне ее, как Георгий.

Кстати, молчание последнего в течение всего лета, в том числе и на роман Кати с Яковом, меня напрягало куда сильнее, чем вызов Юрия на бой.

Но у Юрия, проигрывавшего мне раз за разом и, предполагаю, из-за этого имевшего немало проблем в семье, была одна черта, которой не было ни у Наташи, ни у Георгия, способная в теории сделать его очень опасным.

Ему было нечего терять.

Комната Пудова в общежитии сопровождающих, по сравнению с моей, казалась крошечной. На столе лежали стопки бумаг, перевязанных бечевкой, стояли три пустых стакана из-под чая и блюдце с засохшей коркой хлеба. На стуле висел пиджак, вывернутый наизнанку. В углу стояли два сундука, один открытый, из которого торчал рукав чьей-то чужой рубахи.

Гриша сидел на кровати, скрестив ноги, и что-то писал в тетрадке, слюнявя карандаш. Увидев меня, захлопнул тетрадку и убрал за спину.

— Саш, заходи. Чаю?

— Нет, я по делу.

Достал из кармана металлическую пластинку Железного билета и положил на стол между стаканами. Гриша несколько раз посмотрел то на нее, то на меня.

— Задача простая, Гриш. Это — Железный билет. По нему можно сходить в Железный Зал и бесплатно взять одно из духовных оружий. Твоя задача — взять самое дорогое оружие, какое дадут по этому билету. Потом аккуратно продать, не привлекая внимания Железных. Сможешь?

— Смогу конечно, — ответил он с той мгновенной уверенностью, с которой отвечал на любой вопрос, касающийся денег. Потом помедлил и продолжил: — Только, Саш, неужели правда все так плохо, что ты хочешь продать такой невероятный подарок?

— Не очень, — вздохнул я. — Камней Духа осталось еще прорыва на четыре в лучшем случае. А потом все. К тому же, когда я перейду на позднее тело, каждый прорыв будет забирать еще больше.

Гриша поскреб затылок карандашом. Лицо у него стало расчетливым, как и всегда, когда речь заходила о цифрах.

— Тогда у меня плохие новости. Одно духовное оружие из Железного Зала, даже самое дорогое, даст тебе тысяч триста, может, четыреста, если покупатель не торгуется. За четыреста тысяч ты купишь, ну, допустим, десяток низших камней, и это я еще очень оптимистичен. На всю дорогу этого не хватит. А дальше опять пустые карманы.

Он помолчал, покрутил карандаш в пальцах, и на его лице появилось выражение, которое я видел нечасто: перед осторожным подходом к теме, которую он давно хотел поднять, но не решался.

— А вот если вспомнишь, что я тебе говорил после Арены…

— Гриш.

— Выслушай. Популярные, я подчеркну — ПОПУЛЯРНЫЕ, а не СИЛЬНЫЕ бойцы на Николаевской зарабатывают десятки, а то и сотни тысяч за бой. За один вечер. Если ты все сделаешь правильно, то, сражаясь по разу-два в свои выходные, сможешь покрывать свои потребности в камнях без особого труда.

Внутри поднялось «нет». Драться за зрелище, за чужой азарт — это был пройденный этап, который я не хотел повторять.

— Я уже через это проходил.

— Здесь не Мильск, Саш, — покачал головой Пудов. — Там бойцы были расходным материалом, а тут они кумиры тысяч и десятков тысяч людей. Николаевская Арена — это спорт. Легальный, с правилами, с врачами. Да, в чем-то, возможно, не самый честный, где-то даже грязный. Но такие вещи неизбежны в любом деле, где крутятся большие деньги. А деньги тебе нужны. И не ради самих денег, ты ведь это сам понимаешь.

— Студентам Академии запрещено сражаться на арене, — привел я еще один аргумент, уже чувствуя, как доводы Гриши, мастера убеждений, ложатся на благодатную почву моих беспокойств о финансах.

— Вот поэтому маски и псевдонимы. — Он подался вперед, глаза загорелись. — Никто тебя не опознает, если сделать все правильно. Я могу свести тебя с Максимом, — помнишь, я про него говорил, через кого билеты нам доставал? Он агент бойцов, профессионал, поможет с образом, с продвижением, со всем. Но есть нюанс.

— Какой?

— Топор, — сказал Гриша. — Твой здоровенный топор — это вывеска: «Смотрите, я — Саша Червин из Имперской Академии!». Тебе нужно другое оружие. И вот тут, — он кивнул на пластинку на столе, — как раз пригодится Железный билет.

Выбор был прост. Продать одно оружие за триста тысяч и закрыть проблему на месяца три-четыре, или взять оружие для арены и начать зарабатывать поначалу куда меньше, но с заделом на будущее. Арифметика Пудова, как обычно, была безупречной. А его энтузиазм, тоже как обычно, опережал мои сомнения.

Но сомнения были. В первую очередь из-за того, что мне не хотелось больше драться для чужого удовольствия.

С другой стороны, камни Духа были нужны как воздух. По самым грубым и оптимистичным подсчетам для достижения тридцать девятой позиции мне понадобится еще где-то тридцать низших камней, то есть даже при лучшем раскладе почти миллион рублей. А для прорыва на уровень Ядра среднего камня может оказаться недостаточно, то есть это еще траты.

При этом другого способа заработка у студента Академии, скрывающего свою природу, не существовало. Ну, вернее, они сто процентов были, но там мне бы пришлось идти на куда большую сделку с совестью по сравнению с боями на арене.

— Ладно, — решился я наконец.

Гриша не стал праздновать. Коротко кивнул, заправил карандаш за ухо и встал.

— Максим будет ждать на Арене вечером десятого, в твой первый выходной. Сначала сходи за оружием, потом сразу к нему. Я договорюсь.

Железный Зал находился на Кузнечной улице, в квартале от главного рынка Вязьмы. Здание было каменным, двухэтажным, с широкими окнами первого этажа, за которыми блестела сталь. Над входом висела вывеска с гербом Железных и надписью, отлитой из того же металла: «Железный Зал. Кузнечное Дело. Основано в 787 году».

Внутри было просторно и тихо. Торговый зал занимал весь первый этаж: высокие потолки, каменный пол и оружие. Много оружия. На стенах, на стойках, в витринах под стеклом, на специальных подставках из темного дерева.

Мечи, сабли, копья, секиры, кинжалы, цепи с утяжелителями, булавы, кистени, алебарды и даже вещи, названий которых я не знал. Каждый предмет был подписан табличкой с ценой, и цены начинались от нескольких тысяч за простой кинжал и уходили в десятки тысяч за полноразмерное боевое оружие.