Чтение онлайн

— Спасибо, — сказал я, поднимая ящик, — огромное спасибо! Это поразительная работа.

Он кивнул, довольно ухмыльнувшись, и вернулся к столу.

По дороге к общежитию в голову полезла ерунда: от брони из шкуры белого волка, погибшей в бою со змеем, к доспеху из белых чешуек. Белый цвет прицепился ко мне, начиная со Звездного, и не отпускал. Даже странно.

Вечер был теплым, с холодным ветерком. Из тех, что бывают в конце августа, когда лето еще не сдалось, но уже готовится к отступлению. Фонари вдоль аллеи еще не зажгли, и небо над крышами общежитий было розовато-серым, с длинными полосами облаков на западе.

У крыльца общежития А-класса стояла лавочка. Когда я выходил, она была пуста, но сейчас на ней сидели двое.

Яков обнимал Катю за плечи, а она плотно прижалась к нему, и они целовались. Не украдкой, не в полутемной комнате с приоткрытой дверью. Просто сидели на лавочке у всех на виду и целовались.

Похоже, за две недели, что я был погружен в прорывы до двадцать седьмой позиции, произошло очень много чего.

Остановился в нескольких шагах, не зная, как поступить. Ящик с доспехом в руках лишал возможности тихо прошмыгнуть мимо, а стоять столбом было глупо. Вопрос решился сам, когда Яков открыл глаза и увидел меня поверх Катиной макушки.

Катя обернулась, покраснела, а потом посмотрела на мое лицо и засмеялась.

— Саша, у тебя такой вид, будто ты привидение увидел.

— Почти, — сказал я. — Пятнадцать дней безвылазно сижу в комнате, выхожу на воздух, а тут вы.

Яков коротко, одним уголком рта усмехнулся.

— Садись.

Ящик опустился на землю рядом с лавочкой, я сел и потребовал:

— Рассказывайте.

Катя переглянулась с Яковом. Он кивнул, мол, давай ты. Она заговорила, и по голосу было слышно, что рассказывает эту историю не впервые, но все еще с удовольствием.

На следующий день после того, как я поговорил с каждым из четверки по отдельности, а потом съездил к Симонову и заперся для очередного прорыва, они собрались и все обсудили. Без недоговорок, без обиняков.

Катя с Яковом решили не скрывать отношения. Наташа поддержала. Артем, по словам Кати, извинялся за свое поведение так старательно, что его пришлось останавливать дважды, потому что он начал ходить по кругу.

— Видимо, ты ему крепко вставил, — сказала Катя.

— Заслуженно.

В Академии романы были не запрещены, все-таки все совершеннолетние. Но была формальная процедура: если отношения между студентами из разных родов могут породить конфликт, об этом полагается уведомить администрацию. Бумага, подпись, и рода ставятся в известность через Академию. Они подали заявление уже через неделю после разговора.

А вскоре обоим пришли письма.

Кате — гневное, от отца и рода Громовых. Их злоба была понятна: если дело дойдет до брака, то возникнет серьезный конфликт, ведь оба наследники, оба нужны семьям. Громовы расценивали ситуацию как потенциальную потерю наследницы.

Якову пришло заметно мягче. Все-таки невеста обычно переходила в род жениха, так что Вершинины видели для себя скорее приобретение, чем потерю.

— И что вы сделали? — спросил я.

— Ничего, — сказал Яков. — По правилам Академии, а значит, и Империи, пока мы учимся, они не могут накладывать санкции без серьезных оснований вроде уголовного преступления, оскорбления чести рода, грубого нарушения правил самой Академии и все в таком духе. Ничего из этого мы не совершали. Так что пока им остается только принять.

Катя добавила тише:

— На три оставшихся года, по крайней мере. Потом посмотрим.

Потом посмотрим. Два слова, в которых, как бы парадоксально это ни звучало, было больше зрелости, чем в десятке пламенных речей. Они просто решили быть вместе вопреки любым сложностям.

— И еще Артем, — сказала Катя, и в ее голосе мелькнула улыбка. — Знаешь, что он сделал?

Артем, как выяснилось, провернул маневр, которого я от него не ожидал. Благодаря ему история про вечеринку в лагере, про «напились и переспали», не успев толком закрепиться как скандал, превратилась в историю о бурной влюбленности.

Как именно Артем этого добился, Катя объяснить толком не смогла. Видимо, сочетание правильных слов, правильных людей и правильного момента. К концу второй недели их в Академии скорее поддерживали, чем осуждали.

— Спасибо тебе, — сказала Катя. — За все.

— Я вам просто мозги вправил, — ответил я. — Остальное вы сами.

Яков протянул руку, и я пожал ее. Катя обняла.

Мы посидели еще немного. Поговорили о занятиях, которые начинались уже послезавтра, о том, что Наташа, по словам Кати, все лето провела в тренировках и выглядит так, будто собирается прорваться на Второй Круг прямо на церемонии.

Яков рассказал, что Артем где-то раздобыл книгу по продвинутой магии земли и носится с ней, как с ребенком. Катя при этом привалилась к Якову плечом, и он, не прерывая разговора, поправил ей волосы, убрав прядь с лица.

Жест был настолько привычным, что ни один из них его не заметил. Ничего серьезного, ничего тяжелого. Просто разговор между людьми, которым хорошо вместе.

Потом я подхватил ящик, попрощался и пошел к себе.

Первого сентября, в первый день нового учебного года большой зал Академии снова был полон.

Тот же зал, что и год назад: те же колонны, тот же сводчатый потолок, та же каменная кафедра с гербом Академии. Только в этот раз я сидел не с классом А, а поднялся на второй ярус, где расположились первокурсники класса В. Нина нашлась в четвертом ряду.

Она увидела меня раньше, чем я подошел, и по ее лицу скользнула быстрая улыбка.

— Ты чего тут? — спросила, сдвигаясь на скамье.

— Поздравить. Класс В, полноценное поступление — заслужила.

— Спасибо. — Она посмотрела на меня, потом вниз, на заполняющийся зал. — А тебе не надо со своими?

— Обойдутся.

Нина фыркнула. Мы сидели рядом на жесткой деревянной скамье, и я смотрел на зал. Новые первокурсники, новые лица. И среди всего этого шума девушка из моего мильского отряда, которая прошла путь от уличных драк, едва не умерев по пути, до Академии. Экзамен она сдала сама, без моей помощи.

На соседней скамье первокурсница с короткими темными волосами перебирала листки с расписанием, нервничая, роняя их на пол и снова подбирая. Нина покосилась на нее, но ничего не сказала.