Чтение онлайн

В лагере они с Яковом оказались в одной тренировочной группе. Наталья была занята: отец приехал на второй неделе и забрал ее на частные уроки, которые занимали по полдня. Артем проходил отдельные тренировки, потому что его стихия земли предполагала работу от обороны и инструкторы выделили ему персонального мастера.

— Мы тренировались вдвоем, каждый день, по шесть-восемь часов, — говорила она. — Спарринг, отработка ударов, скоростные упражнения. Мы оказались идеальными партнерами: одинаковый стиль, похожая скорость, оба работаем от атаки. К третьей неделе я стала догонять его по силе, а к пятой мы были примерно равны. Это… — она замялась, явно подбирая слово, — это затягивало. И не только в бою, но и лично. Не как с тобой, без… — Катя запнулась и покраснела, — без напряжения и подтекстов. Просто работа и состязание. И еще общение, — согласилась словно сама с собой. — В перерывах, за едой, по дороге до общежития. Он оказался… хорошим.

Она рассказывала, и по мере рассказа неловкость уходила, уступая место чему-то более живому. Ее голос менялся, когда она говорила о Якове: мягче, теплее, с осторожной нежностью.

Хотя в общении оставалась легкость, из-за того, что на тренировках они шли чуть ли не ноздря в ноздрю, у обоих в какой-то момент появилось сильное чувство соперничества. Каждый спарринг был как гонка: кто быстрее, кто точнее, кто первый пробьет защиту. Это повлекло за собой азарт и желание соревноваться не только на тренировочной площадке.

— Прощальный вечер в последний день… Утром мы с ним спарринговали, и я проиграла — третий раз подряд. Я видела, как он старается не улыбаться. Не смогла этого вытерпеть и на вечере сказала, что перепью его. Знала, что алкоголь он переносит плохо.

— И оба напились, — вздохнул я.

— Оба напились. Дальше… — Она опустила голову. — Никто не нашел наших ключей от комнат. Нас оттащили в комнату одной из девочек, чтобы не мешали остальным в общем зале. Дальше…

— Ну вот это мне точно рассказывать не надо, не заставляй себя.

— Да. В общем, когда все уже начали расходиться, несколько человек зашли в ту комнату, чтобы перенести нас обратно в зал, чтобы та девочка могла занять свою кровать. И…

Она не закончила, да и не было нужды. И так очевидно из контекста, что их застали в процессе. Скрыть произошедшее уже было нельзя: слухи разлетелись, и к утру об этом знал весь лагерь.

Катя прижала ладони к лицу, и плечи ее дрогнули. Не заплакала, но была на грани.

— Это скандал, — сказала она глухо сквозь ладони. — Георгий узнает. Он всегда узнаёт. Отец тоже узнает… Что делать? Я не представляю…

— Катя.

Она подняла голову.

— Это все понятно, и с этим ничего не поделать. Скажи мне без оглядки на Георгия и своего отца: что ты думаешь о Якове?

Она посмотрела на меня, и в ее глазах промелькнуло что-то, похожее на страх.

— Ты не будешь злиться?

Понимание пришло сразу. Она боялась, что осужу ее за непоследовательность: почти год она продвигалась к тому, чтобы признаться мне в чувствах, а теперь переспала с другим. Как будто между нами был договор, который она нарушила.

Но договора не было. То, что было между нами, осталось в прошлом, и это прошлое было частью истории, сделавшей нас друзьями, а не частью долга, который нужно возвращать.

— Нет, — сказал я, — не буду.

Катя опустила глаза, помолчала. Потом еле слышно, шепотом ответила:

— Он мне нравится.

Пауза.

— Не так, как… не так, как было с тобой. А просто как парень. Он правда хороший, и мне с ним хорошо… Не знаю, что из этого будет, но мне хорошо.

Загорелая, с выгоревшими волосами, с красными глазами и следами слез на щеках, она сидела передо мной. Девушка, которая четыре месяца назад призналась мне в симпатии в Рятке, а теперь шептала о другом парне, и в этом шепоте было больше тепла, чем во всех ее разговорах со мной за прошедший год.

Мне не было обидно, ни капельки. Наоборот, я был рад за нее.

— В таком случае и думать нечего, — сказал я. — И ты не должна смущаться из-за слухов. Слухи пройдут, а то, что между вами, останется. С Георгием и его возмущением что-нибудь придумаем. В конце концов, ты ему не невеста.

Плана у меня не было. Но Катя должна была знать, что она не одна.

Она посмотрела на меня, и на ее лице медленно проступила первая за весь разговор улыбка. Потом она встала с дивана, подошла ко мне и обняла. Крепко, обхватив за шею, уткнувшись лицом мне в плечо.

— Ты очень хороший, — сказала она.

Рука легла на ее спину.

— Все будет нормально, — сказал я. — Но мне нужно пойти поговорить с Яковом.

Дверь Якова была не заперта. Я постучал и вошел.

Он лежал на кровати в спальне и смотрел в потолок. Повернул голову в мою сторону, но взгляд его был пустым и неподвижным. Стул стоял напротив кровати, и я сел. С ним я даже близко не собирался так аккуратничать, как с Катей.

— Тебе нравится Катя?

Его будто ударили. Он вздрогнул всем телом, сел и уставился на меня круглыми глазами, словно сама мысль об этом была недопустима. Но затем, немного подумав, все-таки кивнул.

— Да.

— Жалеешь о том, что произошло?

— Нет.

— Хочешь быть с ней?

Он еще немного помолчал, а потом снова кивнул.

— Да.

Три вопроса, три ответа.

— Она тоже хочет, — сказал я. — Так что ни о ком, кроме нее, не думай. Только о ней.

Что-то в его лице изменилось. Не улыбка, но нечто близкое: напряжение ушло из скул, глаза стали живыми. Он спустил ноги с кровати, встал.

— Пойду к ней.

— Подожди.

Он остановился.

— Я уже высказал Артему, кто он после того, как даже не попытался вас защитить. Но то, что ты, хотя тебе тоже было непросто, не попытался защитить Катю от нападок из-за того, что произошло в том числе по твоей вине, делает тебя не намного лучше Артема. Если он большой мудак, то ты мудак обычного размера. Подумай над этим тоже. И, если правда хочешь быть с Катей, постарайся в будущем не вести себя как мудак.

Яков дернулся. Челюсть сжалась, в глазах мелькнуло что-то острое. На секунду мне показалось, что ответит, огрызнется, скажет, что я не имею права. Но он промолчал: мы были достаточно близки для такой прямоты.

— Такого не повторится, — тихо и твердо сказал он.

— Верю, — ответил я.

Он кивнул. Вышел, и его шаги простучали по коридору.

Я подождал минуту, потом встал и пошел к Наташе.

Ее комната была на том же этаже, в конце коридора. Постучал, и она открыла сразу, как будто ждала.

— Заходи.

Вещи из лагеря уже находились в процессе разборки. Наташа, в отличие от остальных, не тратила времени на переживания, когда можно было тратить его на порядок.

Я сел на стул. Она осталась стоять, прислонившись к шкафу, скрестив руки на груди. Смотрела на меня спокойно, и в ее взгляде было понимание того, зачем я пришел.