Пламя Феникса
Шрифт:
Было слишком поздно.
Эта мольба сорвалась с её губ, чтобы быть услышанной только ветром, который унёс последний вздох Маверика.
Она поймала его последний удар сердца своим собственным.
А затем его не стало.
Время... оно больше не ощущалось якорем реальности.
Так не должно было быть.
Зайанна держала его, задаваясь вопросом, как наступил этот момент. Не в силах найти реальность, в которой можно было бы представить себе дни, проходящие без учёта его присутствия. Она ни о чём не сожалела в их отношениях. Ни о ненависти, ни о злобе, ни о насмешках, ни о том, что она так и не осознала... что тоже влюблялась в него.
«Зай.»
Её имя из уст Кайлира ударило по ней с такой же силой, как её молния. Оно обхватило её, как кандалы, приковывая к настоящему, и она опустила взгляд на неподвижное тело, которое держала.
Маверика не было.
«Нет», — сказала она — пустое слово отрицания. Зайанна нахмурилась, качая головой. «Вставай.»
«Зай...»
«НЕТ!»
Она прижала Маверика ещё крепче, будто Кайлир собирался вырвать его у неё, и он боялся причинить ему боль, если попытается.
Это не может быть концом. Ещё нет.
«Твоя жизнь принадлежала мне», — бесстрастно сказала она.
Нет — больше нет.
Мордекай забрал его у неё.
«Мне жаль», — мягко сказал Кайлир.
Слишком мягко. Как будто сообщает новость, которую она не хочет принимать.
Её руки начали разжиматься, вес тела Маверика становился слишком тяжёлым, чтобы его вынести.
«Мне тоже», — прошептала она, глядя на его застывшее лицо.
Она ждала, когда его тёмные глаза откроются. Чтобы он сказал что-нибудь невыносимое.
С каждой секундой в её груди раскрывалась пустота. Что-то в ней, о чём она не знала, что оно занимало жизненно важное место, медленно умирало вместе с её принятием правды.
Умерло... вместе с ним.
Укладывая его, она никогда не видела его таким спокойным. Как будто он просто уснул.
Он наконец был свободен.
И на секунду... Зайанна позавидовала ему за это.
Рука на её плече приковала её к этой земле. Зайанна стряхнула её и поднялась.
«Тебе не нужно притворяться, что ты не рад этому», — сказала она, её голос холодный, как смерть, что витала в воздухе.
«Я не могу радоваться ничему, что причиняет тебе боль.»
Улыбка, изогнувшая её губы, была медленной и зловещей. Её горе оттачивало когти ярости и обиды, готовые обрушиться на любого на её пути.
«Тебе стоит уйти», — предупредила она.
Зайанна даже не могла повернуться, чтобы посмотреть на Кайлира. Всё доброе и тёплое спускало курок той ненависти внутри неё, которая хотела *причинить боль*. И когда это становилось невыносимым внутри, появлялись когти, и они заставляли яркие вещи кровоточить.
«Я не собираюсь оставлять тебя.»
«Я не хочу, чтобы ты был здесь.»
«Я помню». Эти два слова сковали её позвоночник. «Я помню всё, и я всё равно никуда не уйду, сколько бы раз ты меня ни отталкивала.»
Она была так разрываема между тем, чтобы упасть на колени в покорности, и тем, чтобы причинить ему боль; сделать всё возможное, чтобы заставить его уйти, хотя бы чтобы уберечь его.
«Тогда ты ещё больший дурак, раз стоишь здесь.»
«Я хочу тебя», — признался он, приближаясь.
«Остановись», — взмолилась она.
«Сколько бы раз ты ни боролась со мной. Сколько бы времени тебе ни понадобилось, чтобы снова захотеть меня. Я не сдамся.»
Как он мог не знать, как отчаянно она уже хочет его? Неужели она была настолько ужасна, что не показывала этого достаточно, чтобы развеять его сомнения? Она притянула его ближе, только чтобы грубо оттолкнуть. Он заслуживал лучшего.
«Я не могу любить тебя, Кайлир. Вот что случается», — прошипела она, указывая рукой в сторону Маверика, но не могла опустить взгляд.
«Я не боюсь.»
Зайанна высмеяла его жестоким смехом. Она была готова выпустить ещё больше уродства изнутри, стремясь ранить их обоих.
Мерцающее движение привлекло её взгляд как раз за плечом Кайлира. Вспышка кобальтово-синего. Зайанна в тот же миг метнула в неё свою молнию. Кайлир увернулся в сторону, отступив, пока не оказался рядом с ней.
Она уставилась на угрозу, совершенно шокированная и переполненная яростью такой свирепой и смертоносной, что она могла расколоть этой гору.
Мордекай всё ещё был жив. Конечно. Но то, что сотрясло её тело острой, ослепляющей жаждой мести, было синим пламенем в его руке. Владение огнём, которое он украл у Маверика с помощью кинжала, прежде чем тот убил его.
Кобальтовое пламя насмехалось над её горем. Это было оскорблением жертве Маверика, спасшего её, и Зайанна потеряла себя в необузданной агонии.
Её буря собралась в смертоносную силу, и она метала удар за ударом в Мордекая. Хотя он только что воссоединился с магией, его мастерство владения ею было так знакомо. Он двигался так же, как она, в танце штормов, демонстрируя именно то, откуда она унаследовала свои силы.
Она стиснула зубы, и её эмоции выбрали худшее время, чтобы сделать её слабой. Каждая вспышка синего разрывала её горе напоминанием о Маверике.
Расстояние между отцом и дочерью сократилось, и когда последнее столкновение аметистового и кобальтового рассеялось, они уставились друг на друга в горящем взгляде ненависти.
«Это не та сила, которую я желал, но она близкий соперник», — сказал он, как будто отнять ради неё жизнь Маверика ничего не значило. «Ты во всём моя дочь, Зайанна Весария. С каждым годом я всё больше убеждался, что твой потенциал — это возмездие для этого мира.»
«Она ничего общего с тобой не имеет», — прорычал Кайлир. Затем мощный взрыв тьмы устремился к верховному лорду, попав точно в цель.
Мордекай врезался в скалу. Кайлир двинулся вперёд снова, но Зайанна остановила его, схватив за руку. Она не позволит ему сражаться в этой битве за неё.
Когда Мордекай отлепился от земли и нацелился на них мстительным взглядом, над ними прокатился колоссальный *гул*.
Зайанна увидела вспышки тьмы и света, собирающиеся в разрушительный ураган через отрог. Фэйт сражалась с Дакодас в свирепой войне, которая могла уничтожить большую часть их земель.