Чтение онлайн

Её спаситель повернулся к другому фэйри, собираясь вонзить свой кинжал ему в шею.

"Стой!" — крикнула она, дрожа, чтобы вмешаться, когда она могла быть следующей в его списке убийств.

Он остановил свою атаку, прижав фэйри к стене.

Неуверенно она сделала шаги к ним, несмотря на желание бежать в противоположную сторону, теперь, когда была предоставлена возможность.

Ей нужно было знать...

Её босые ноги ступали по холодной крови, растекающейся от того, кого она убила. Её желудок так болел от голода и потребности вырвать.

"Скажи мне", — прошептала она, её голос хриплый и испуганный. Остановившись на небольшом расстоянии, она обратилась к последнему из своих тюремщиков, подняв запястья. "Скажи мне, как я могу освободиться от них?"

Фэйри усмехнулся, но его прервал тот, кто прижал свой кинжал достаточно плотно к его горлу, чтобы пустить кровь. Она попыталась разглядеть своего спасителя, но его маска скрывала лицо, а капюшон окутывал его тенью.

"Ты никогда не будешь свободна, ведьма", — прошипел он. Она недоумевала, что она сделала, чтобы заслужить такое имя. "То, что ты собой представляешь, никогда не должно быть выпущено на этот мир."

Она нашла в себе смелость подойти ближе. Её гнев и смущение были такими же холодными, как и горячими, борясь с желанием покориться и согласиться или доказать ему, что он не прав. "Тогда тебе не следовало привозить меня в свою страну." Её голос был льдом. Она так ненавидела его. Она презирала их всех за то, что они с ней сделали. "Что бы ни случилось дальше... вы сделали меня такой."

Затем её спаситель перерезал горло фэйри. Она вздрогнула от жестокости этого, но не почувствовала к нему ничего, пока он задыхался в собственной крови, медленно падая на землю, прежде чем перестал дёргаться.

Осознание опасного нападавшего и его острого клинка вернулось. Страх охватил её, когда её глаза приковались к смертельному кончику, с которого капала алая кровь на деревянный пол. Её дыхание дрожало, когда она отступила на шаг. Она попыталась разглядеть его лицо, но это было бесполезно в тусклом коридоре.

Она решила, что он мужского пола, по его росту и широкому телосложению, но она не могла быть уверена, что он не просто ещё один человек, желающий захватить главный приз, пока она уязвима. Он поднял руки, но это мало успокоило её нервы.

"Я не желаю тебе зла." Его голос имел плавную, серебристую ноту.

Она сглотнула с трудом, но её горло оставалось сухим. "Ты не первый, кто это утверждал", — сказала она, проклиная свой дрожащий голос, отступая ещё на шаг. "Все они были лжецами."

Вместо ответа он перевернул кинжал. Она вздрогнула со вздохом, ожидая острого удара в её плоть. Однако клинок не полетел в неё. Она моргнула на кожаную рукоять — протянутую ей. Оружие предложено, а не использовано.

Прожив так долго по правилам жестоких рук, сломленная часть её удивлялась, может ли страх, пустивший корни в самую её суть, опутавший лозами каждое волокно её существа, снова научиться доверять. Она жаждала этого. Доверия дружбы, которое она наблюдала, возникающей во всех слоях жизни как Дух Царства. Доверия влюблённых, которые так уверенно падали друг к другу, что связывали свои жизни вместе. Доверия крови; семьи. Доверия соседей и союзников, и даже доверия врагов — равных.

Всё, что у неё осталось, — это доверие к себе.

Незнакомец сделал медленные шаги вперёд, и она уставилась на него, а не на его клинок. "Обещаю тебе, с этого дня я твой. Чтобы защищать тебя."

Она могла бы фыркнуть от этой откровенной лжи.

Мужчина опустил капюшон, и он был поразителен, с карими глазами и тёмными, как вороново крыло, волосами такой длины, что они были наполовину завязаны в узел. Это не мешало прядям обрамлять его твёрдое лицо, его челюсть оттеняла щетина.

Она покачала головой. Только что вырвавшись из своей клетки, она не могла позволить этому мужчине создать новые решётки вокруг неё, прежде чем она вкусила свободу.

"За всё всегда есть цена", — сказала она.

"Могу я спросить твою?"

"Нет."

Её рука метнулась за нож, прорезав его перчатку, разрезая плоть. Он стиснул зубы, но не издал ни звука и не пошевелился. Её стойка была неуклюжей, когда она поскользнулась в крови, отступая, направляя клинок с ложной храбростью.

Он не отреагировал гневом, хотя её пульс забился, готовясь к его ярости. Он ничего не сделал, только спокойно наблюдал за ней.

"Как тебя зовут?" — спокойно спросил он.

Она моргнула. Не казалось высокомерным предположить, что он должен знать, кто она. Все знали, или, по крайней мере...

В тот момент её мир сжался так сильно, что воздух перестал существовать. Когда-то она была всемогущей. Её имя было молитвой; благословением. Затем она обрела плоть, и когда её обманули и заточили здесь, мир постепенно забыл о ней.

"Марвеллас", — сказала она, но её собственное имя заставило её сглотнуть от сожаления.

"Позволь мне перефразировать", — мягко предложил мужчина. Всё, что он делал, было с учётом испуганной лани, которой она, очевидно, была. "Как бы ты хотела, чтобы тебя звали?"

Этот вопрос разрушил её гнев. Украл всю её месть и уколол её глаза.

Это был шанс быть свободной. Оставить позади трагическую, падшую, униженную Богиню, которой она была. Стать кем-то совершенно другим. Но она не могла отпустить. Её неудачи были такой же частью её, как и её триумфы.

"Марвеллас", — повторила она, теперь уже уверенно.

Она не позволит подлой жадности человечества заставить её отвергнуть свою личность. Скрыться от неё. Нет. Она была Марвеллас, Дух Душ и Богиня Звёзд. И однажды она заставит мир заплатить этим именем.

"Марвеллас", — повторил он, как будто пробуя имя на вкус.

"А твоё?" — спросила она с уверенностью, которую могла приписать только своему неповиновению.

"Микаэль", — сказал он, это имя сопровождалось подёргиванием его рта, которое, если бы задержалось, могло бы сойти за улыбку.

Это было просто имя. Просто слово. Может быть, именно без колебаний, с которыми он предложил его ей, заставило его осесть как знак доверия, столь же верный, как его кинжал.

"Микаэль Ашфаер."