Чтение онлайн

Надо отдать должное маме – учила она меня совершенно правильно. Она говорила мне: «Ты должна создать свое имя, сделать себе карьеру в мире творчества, быть самодостаточной, быть интересной женщиной, такой, чтобы вообще равных не было». Имелось в виду, что всего нужно добиться самой, иметь свое собственное имя, быть Анастасией Волочковой, а не пассией такого-то богатого и знаменитого человека. Эти слова полностью отвечали моей внутренней потребности, и так и случилось – делала все сама, не искала себе покровителя, и поэтому с кем бы у меня ни были отношения: с политиками, олигархами, знаменитостями – я всегда была сама по себе, а не «+1» при них, скорее наоборот, это о них, уточняя, говорили «это мужчина Анастасии Волочковой».

Но когда дело касалось ее самой, мама сразу забывала о том, что учила меня быть независимой и самодостаточной. Это только от других, но от нее – ни в коем случае! И к чему это привело? Начала заниматься балетом с подачи мамы, не спорю, но развивалась, делала карьеру, чего-то достигала уже сама. Своим трудом, собственными усилиями создала свою концертную программу, сама познакомилась с Энтони Керманом, который много помогал в Лондоне и познакомил меня с очень полезными людьми. И вот когда мое имя стало уже в какой-то степени брендом, мама вдруг встрепенулась и решила: «Ага, а теперь буду ее продюсером, директором». Она зарегистрировала мой товарный знак и логотип на себя…

Хотя я уверена, что это была не ее собственная идея, ее надоумила все та же тетя Лена, моя якобы крестная. Кажется, одной из причин того, что в моей жизни периодически все идет наперекосяк, стало именно отсутствие нормальных крестных. Ведь крестные отец и мать – это не просто какие-то случайные люди, с ними должна быть настоящая духовная связь, и выбирать их надо серьезно. А что у меня? В пять лет меня окрестили, и сначала мама говорила, что моя крестная – тетя Анна из Таллина, потом еще кто-то, а потом вдруг стала тетя Лена, да еще и ее сына записали в мои крестные отцы. А он вообще ушел в какую-то секту!

И что хуже всего, потом что-то похожее, опять с подачи мамы, произошло с Аришиными крестными. Она выбрала ей в крестные Оксану Пушкину! Ей казалось, что это отличный пиар-ход, она же все пыталась быть моим продюсером. А Оксана как-то раз сняла про меня хорошую передачу – и вот это показалось маме достаточным аргументом. Во что это в итоге вылилось? Да ни во что – Оксана тут же забыла, что она крестная, и за десять лет даже ни разу не позвонила и хотя бы с днем рождения Аришу и то не поздравила. Спустя много лет она пригласила меня в передачу «Зеркало для героя», где буквально изваляла меня в грязи – называла фриком, показывала фотографии из Инстаграма и издевалась над ними. Мама там тоже была, она пыталась вмешаться, сказать Оксане, что если та считает, будто я делаю что-то не так, она как крестная Ариши могла бы позвонить мне, поговорить лично, а не устраивать судилище на всю страну. Но тогда были выборы. Оксана тогда баллотировалась в Госдуму, шла в политику, и ей было на все наплевать, ей нужен был рейтинг. Вот такая крестная у моей дочери.

Возвращаясь к тете Лене. Она все время мою маму науськивала – по маме сразу было видно, когда она поговорила с ней. Тетя Лена все время имела на нее какое-то магнетическое влияние. Она особенно активно начиналась вмешиваться, когда в моей жизни появлялся какой-нибудь мужчина. И они делали все, чтобы я с этим мужчиной рассталась. До сих пор не понимаю, кого для меня хотели мама с ее подругой. Их не устроил ни олигарх, ни знаменитый на весь мир артист балета, ни голливудская звезда Джим Керри, ни отец Ариши альфонс Игорь Вдовин, ни другие мои мужчины – богатые, привлекательные, сексуальные, – короче, никто!

Когда начались первые по-настоящему серьезные отношения с Сулейманом, я была безумно влюблена и так же безумно счастлива. Но мама и тетя Лена с самого начала давили на меня, убеждая, что этот человек мне совершенно не подходит. При этом деньги, появившиеся у меня благодаря Сулейману, мама брать не стеснялась. А я в то время делала ей просто невероятные подарки – например, шкатулку, в которой могло лежать 20 000 долларов. Не говоря уж о том, что она оформила на себя недвижимость в Питере, подаренную мне.

Хотя об этом, думаю, надо рассказать подробнее. Тем более, что в этой истории все тесно переплелось – Сулейман, мама, деньги. И это довольно хорошо показывает, кто есть кто и кто какую роль во всем этом сыграл.

Когда мы с Сулейманом еще только начали встречаться, то поехали в Санкт-Петербург, где он и познакомился с моей мамой. И как-то у них отношения сразу не сложились. А останавливались мы у нее, потому что своей квартиры в Питере у меня не было. Точнее, это и была моя квартира, на которую я заработала, а потом подарила маме. И Сулейман решил купить мне собственную квартиру, по сути, чтобы поменьше общаться с моей мамой, когда мы приезжаем в Санкт-Петербург. Я ему сказала, что не нужно, я ведь к тому времени в основном уже жила в Москве, но он настоял. Хотя, положа руку на сердце, не слишком возражала, все равно Питер ближе моему сердцу, и вообще было приятно иметь там собственный дом.

Квартира, которую Сулейман мне подарил, стоила каких-то нереальных по моим меркам денег, а он еще и размахнулся на роскошный ремонт – вплоть до того, что потолки расписывали художники, занимавшиеся реставрацией Эрмитажа. Получилось очень красиво. Эта квартира в двести квадратных метров в центре Питера на площади Искусств у Русского музея.

Но Сулейман квартирой не ограничился, он знал, что я занимаюсь с детьми и мне хочется создать в Питере свою собственную школу-студию. И он подарил мне 200 квадратных метров в Питере, в самом центре напротив Мариинского театра! Расселил коммунальную квартиру и сказал: «Насть, они твои, когда ты захочешь сделать студию – это будет твоя студия». И тут мама предложила оформить эту студию на нее, чтобы мне платить меньше налогов. Я была занята Большим театром – было не до того, чтобы разбираться, ну и к тому же кому я еще могла доверять, как не маме? Не украдет же она у единственной дочери квартиру. Согласилась и забыла об этом на несколько лет, потому что идею со школой-студией пришлось отложить.

Потом мы расстались с Сулейманом, и он, как я уже говорила, обложил меня, как зверя на охоте, со всех сторон, в том числе и попытался отобрать свои подарки. Я получила два судебных иска – квартира на Петровке оказалась якобы принадлежащей другому человеку, а за питерскую я как будто не заплатила за ремонтные работы. Но я и в этом вопросе не стала отступать, а продолжала бороться. Сами квартиры – бог с ними – подарил, взял назад, это не было для меня потрясением.

Студия в это время оставалась где-то в стороне, вспомнила про нее только в 2009 году, когда меня уже ограбил мой бывший муж Игорь Вдовин – забрал все, что накопила за свою жизнь, три миллиона долларов, огромные деньги. Нам с Аришей было буквально не на что жить, и я сказала маме, что надо продавать питерскую студию – все равно я туда уже вряд ли вернусь, к тому времени я уже окончательно осела в Москве.

Мама ответила, что этой студии уже нет, потому что она ее продала. Я была так ошеломлена, что слов не могла найти. Продала? Втихаря! Когда? Зачем? Она мне ответила: «А помнишь, в 2003 году, когда вы с Сулейманом расстались, у нас был благотворительный бал в Екатерининском дворце? Вот все деньги за студию ушли на организацию этого бала».

Я понимала, что это неправда, с директором этого зала мы тогда договорились, и нам его предоставили бесплатно, потому что это было благотворительное мероприятие. А спонсорами бала был «Газпром», и Миллер со своей супругой лично на нем присутствовали. Но что я могла сделать? Обвинить родную мать во лжи? Потребовать деньги за эту студию немедленно? Впоследствии узнала, конечно, что не была продана эта квартира ни в 2003 году, ни в 2009 году, когда я маму попросила её продать за неимением денег. Моя мама не настолько наивная, чтобы избавиться от такой ценной недвижимости… За неимением своей личной жизни маме всегда хотелось быть свидетелем моих отношений с мужчинами.

Когда мы жили с Сулейманом, мама приезжала в нашу квартиру на Петровку, спала на диване, а наутро говорила мне, что мы слишком громкие, соседям спать не даем. Каким соседям? Они от нас были отделены лифтом!

Ну что я ей могла сказать? Это же буквально анекдот какой-то – приезжать и следить, не занимается ли взрослая двадцатипятилетняя дочь сексом!

И она постоянно ежедневно настраивала меня против Сулеймана. Говорила, что он руководит мною, подчинил меня себе, диктует мне, как себя вести, что говорить и что делать. До сих пор понять не могу, что ее так в нем не устраивало. Мы отдыхали на лучших курортах, он дарил мне бриллианты, шубы и даже квартиры. Причем от всего этого и маме немало перепадало, даже больше, чем я тогда думала, – учитывая историю со студией. Чем она была недовольна?!