Чтение онлайн

— Расскажите мне о нем, — попросила я. — Человеке, которого мне довелось увидеть только в гробу.

— Мы были не просто коллегами, мы шли рука об руку: учеба, первая практика, ординатура, потом работали в одном отделении. Аркаша всегда был не из тех, кто «просто режет», не только хирург, а человек, который искал в медицине смысл. У него всегда были идеи и цели, да и пациентов он никогда не воспринимал как набор органов.

— А есть и такие врачи?

Виктор Сергеевич с удивлением на меня посмотрел, а потом мягко улыбнулся:

— Как хорошо, Майя, что вам подобные индивиды среди нашего брата не попадались.

Сложно было с этим не согласиться.

— Вы работали вместе до самого переезда Ивановых в Красные Овраги?

— Нет, последние лет пять в разных учреждениях, но ближе от этого быть не перестали. Редко можно встретить не просто хорошего человека, а настоящего, если вы понимаете, о чем я. Нашей дружбой я дорожил.

Я слушала, почти не дыша. У меня было чувство, будто образ того, кто до этого был для меня лишь тенью, наконец обретает черты живого человека.

— Почему отец уехал из Москвы?

Я прекрасно помнила, что рассказывала мне об этом Елена. Мне не терпелось подступиться к главному вопросу, но отчего-то я оттягивала этот момент, а потому задала этот.

На удивление, Виктор Сергеевич с ответом не торопился: поправил очки, поерзал на лавке. Я решила прийти ему на помощь:

— Слышала, будто его жена родом из тех мест.

— И об аллергии младшей дочери, должно быть, тоже знаете? Это звучало… удобно.

— А на самом деле?

Он вздохнул:

— Людмила, его супруга, она тоже врач, анестезиолог.

Виктор Сергеевич собирался с мыслями, а я вдруг подумала, что до этого момента даже не интересовалась специализацией вдовы Иванова.

— Был случай в ее больнице: обычная плановая операция, в ходе которой пациент скончался прямо на столе. Такое случается, но выяснилось, что с введенным препаратом было что-то не так. Ответственность, само собой, лежала на анестезиологе. В больнице пытались разобраться, некоторые коллеги начали шептаться. Она хороший специалист, но в таких историях этого мало. Аркадий не стал дожидаться скандала, и они уехали почти сразу после инцидента.

— Получается, Ивановы сбежали? — удивилась я.

— Сильно сказано, просто переезд, без лишних объяснений.

— Но всем была понятна причина.

— Как минимум коллегам Людмилы, хотя слухи добрались и до больницы Аркаши.

— Он ведь не может отвечать за врачебную деятельность своей жены.

— Ею мой друг очень дорожил, как и дочерью. Поэтому между семьей и карьерой сделал правильный выбор.

Слова Виктора Сергеевича задели, в моем случае все было ровно наоборот: вместо отношений с матерью он выбрал карьеру. Впрочем, зная матушку, я понимала, что она вряд ли тогда стремилась построить семью в ущерб работе. Одно дело родить для себя, ни на кого не оглядываясь, совсем другое — войти в отношения, для чего мать будто бы не была создана вовсе.

— Для чего тогда Иванов решил ворошить прошлое и искать меня, если у них с Людмилой был прекрасный союз и Ярославу он очень любил?

Мужчина усмехнулся:

— Судьба иногда удивительным образом играет с нами. Аркаша случайно узнал о вашем существовании. Он и предположить не мог, что у него не одна дочь. Произошло это здесь, в Москве, когда он приехал на очередное обучение — мой друг никогда не переставал впитывать знания, впрочем, как и я. Мы сидели в лектории рядом с хирургом из вашей области, с которым успели познакомиться. В перерыве он обратился к Аркаше, спросив, нет ли у того дочери в тех краях, а когда услышал отрицательный ответ, показал статью в свежей газете, которую брал с собой в дорогу.

Я вдруг вспомнила, как несколько месяцев назад давала комментарий одному местному изданию о проблемах с адаптацией школьников к новой учебной программе. Редактор попросила разрешения опубликовать рядом с колонкой мое фото. Снимок я прислала, а газету тогда так и не купила: закрутилась и забыла об этом.

— На фотографии к статье была изображена молодая девушка, удивительно похожая на Иванова: тот же взгляд серых глаз — прямой и чуть настороженный, тот же резкий изгиб губ, даже линия роста волос. Рядом с колонкой было напечатано ваше имя: Майя Аркадьевна Бубликова.

— Мало ли на свете похожих людей, — нерешительно произнесла я.

— Отчество, — усмехнулся Виктор Сергеевич.

— Совпадение, — не сдавалась я.

— И город, Майя, город. Я тогда тоже не придал этому никакого значения, хоть и заметил, что Аркаша слишком долго держит газету в руках, очень пристально разглядывает ваше фото. Теперь понимаю: он искал в вас не только свои черты, но и вашей матушки. Я-то, конечно, к тому времени совсем забыл, что на конференции в том городе лет двадцать пять — тридцать назад у него случился роман, хоть он мне и рассказывал о тех ярких днях. Но мой друг не мог не помнить. Он твердо решил: если это и совпадение, нужно информацию проверить.

— И как он это сделал?

— Он начал искать: через интернет, через знакомых и знакомых знакомых в Минздраве, неофициально, конечно.

— В том числе через вас? — догадалась я, вспомнив письмо, которое не вовремя пришло на его электронную почту и попалось на глаза Людмиле Борисовне.

Виктор Сергеевич лукаво улыбнулся и продолжил, оставив мой вопрос без ответа:

— Как звали вашу матушку, он помнил: Арина. По счастью, профессию она не сменила, а в вашем городе лишь один психиатр носит это прекрасное, редкое для нашего поколения имя. К тому же в газете была указана ваша фамилия, как оказалось, девичья.

— Ну да, замужем бывать мне не приходилось, — усмехнулась я.

— Так он вышел на Арину Бубликову.

— Отец позвонил ей?

— Да, впрочем, она не пожелала говорить, сделав вид, что он обознался. Но Аркаша и не думал сдаваться, быстро выяснил, что она действительно одна воспитывает дочь Майю, узнал, что родились вы в мае, поднял старые записи и убедился, что конференция в вашем городе проходила годом ранее в августе. Словом, сопоставил время и быстро понял, что все сходится.

— Зачем ему это было нужно?

— Потому что вы были его частью, которую он так неожиданно обнаружил.

— Он не боялся, что это как-то повлияет на отношения в семье?

— К тому моменту они уже не были такими безоблачными, да и был он человеком принципов.

— Ясно, — тяжело вздохнула я. — Почему он не приехал, не написал мне?

— Он боялся, Майя, слишком много времени потерял. Аркаша не знал, как вы воспримете. Говорил, что страшно вторгаться в чужую жизнь, хотел осторожно к этому подойти, со свойственной ему деликатностью.