Чтение онлайн

— Да, все в порядке. — Я постаралась, чтобы мой голос звучал непринужденно. — Вам ведь приходилось там бывать?

— Конечно, множество раз. Правда, после смерти Аркаши не успел заехать.

— Есть кое-что, с чем я не смогла разобраться. У вас найдется время заглянуть, завтра, может быть?

— С превеликим удовольствием, — легко согласился он. — Могу и сегодня, если около девяти вечера вы не будете спать.

Конечно, я не буду спать! Ни в девять вечера, ни в час ночи. Как можно уснуть, когда внутри все разрывается от вопросов?

Я вернулась в квартиру ближе к шести, когда солнце уже скользило по стенам соседнего дома, отбрасывая в комнату теплый свет.

Сначала я просто ходила по комнатам, не зная, чем себя занять. Несколько раз открывала и снова закрывала ящики, перебирала вещи, вглядывалась в фотографии, будто оттуда могла вынырнуть какая-то разгадка. Потом включила чайник и выключила, не дождавшись, когда он вскипит.

На столе лежал бланк из лаборатории. Я не трогала его, просто смотрела.

Виктор Сергеевич опоздал на двадцать минут, и, только увидев в его руках коробку с тортом, перевязанную лентой, поняла, что сама даже не подумала, чем буду угощать гостя, словно ждала его на допрос.

Мы устроились в тесной кухне друг напротив друга.

— Странно быть тут без Аркаши, — вздохнул он.

Наконец гость обратил внимание на бланк, белеющий на столе.

— Что это?

— Взгляните, — предложила я.

Ни один мускул на его лице не дрогнул, руки не задрожали, Виктор читал внимательно, вдумчиво, а потом замер, брови сошлись у переносицы.

Как психолог, я считала это мгновенно: неподдельное удивление, то мгновение, когда человек не знает, что сказать, потому что никогда не готовился к такому.

— Что это? — Он опустил лист, посмотрел на него, как будто тот мог сам дать объяснение. — Это ошибка. Бред. Не может быть такого! Вы же с ним удивительно похожи, нелепица какая-то!

— Вы не знали, что он делал ДНК-тестирование на отцовство? — все-таки задала я вопрос, ответ на который казался теперь очевидным.

— Понятия не имел. Странно, что он ничего об этом мне не говорил, даже возмутительно, я бы сказал!

Виктору явно стало обидно, что у лучшего друга были от него секреты.

— Я ничего не понимаю. Зачем он оставил мне наследство, если тест однозначно показал, что вероятность отцовства равна нулю?

— Погодите, — Сидоров поправил очки. — Я понял…

Он застыл, глядя на меня с жалостью, словно готовился сообщить смертельный диагноз.

— Вероятно, Аркадий написал завещание, будучи уверенным, что вы — его дочь.

— А потом засомневался? — поняла я, куда он клонит.

— Видимо, так, — растерянно пожал плечами Виктор.

— И отозвать бумагу у нотариуса просто не успел?

— Или не захотел. Такой человек был: если уж поверил во что-то, шел до конца.

— В такой ситуации подобное упрямство кажется странным.

— Согласен, но мы, Майя, судим по себе.

Я закрыла лицо ладонями и рассмеялась: заливисто, в голос. Виктор смотрел на меня так, словно искал способ утешить. Наконец накрыл мою руку своей большой шершавой ладонью. Он принял мой смех за реакцию на стресс, а я, немного успокоившись, заговорила:

— Выходит, что если кому и была выгодна смерть Аркадия Александровича, так это мне!

Он задумался и покачал головой:

— Вздор!

— Почему же? Человек оставляет мне квартиру в Москве и, кстати, еще и деньги в банке, подозреваю, немалые. Это вам известно?

Виктор кивнул.

— Ну вот: чем не повод убрать вашего друга, пока он не уничтожил завещание, написанное в полной уверенности, что я — его дочь?

— Но вы ведь о нем не знали? — с сомнением спросил он.

— До звонка нотариуса я и про отца-то ничего не знала. Точнее, по всей видимости, не знаю до сих пор. Но кого это будет волновать на суде?

Виктор ошарашенно смотрел на меня.

— Скажут, что нотариус был нечист на руку, разболтал чего не следует, или придумают, что Иванов успел мне о наследстве сообщить. У него-то теперь не спросишь.

— Майя, — взгляд Виктора просветлел. — А у нотариуса-то спросишь!

Мужчина взял в руки бланк и снова принялся внимательно его разглядывать.

— Конечно, он не признается в том, чего не совершал, но могут…

— Погоди, ты ведь знаешь, как его найти?

— Есть и адрес, и номер телефона.

Виктор взглянул на настенные часы:

— Сегодня уже поздно, а завтра непременно ему позвони. Я почти уверен, — он перевел взгляд с результатов на меня, — Аркадий оставил завещание после даты, указанной на тесте. Но гарантировать не могу, точное число мне неизвестно, он тогда просто сообщил, что дело сделано.

— То есть вы подозреваете, что он писал завещание, все-таки уже зная, что я не его дочь?

Ответить Виктору было на это нечего.

— Хоть бы вы были правы, — тяжело вздохнула я. — Не хотелось бы попасть под подозрение.

— Вы преувеличиваете дедукцию следственных органов, к тому же напомню: Аркаша умер от сердечной недостаточности.

Но я его не слушала:

— Потом вскроется, что я в Красных Оврагах под чужим именем жила.

— А это так?

— Да, — тяжело вздохнула я, все еще не веря, в какую западню попала.

— Это почему?

Я коротко рассказала ему историю нашего знакомства с Еленой.

— Кажется, я даже знаю, о ком вы говорите.

— Да, она тоже сказала, что знакома с вами. Мы встречались сегодня.

— Вот как? Успели подружиться на похоронах?

— Вроде того. Хотя разговоры у нас, конечно, были исключительно об Иванове, даже Ивановых.

Он вопросительно на меня посмотрел, ожидая, что я продолжу.

— Снова услышала историю их переезда из Москвы. Кажется, Людмила Борисовна была одержима фармакологией.

Виктор посмотрел в сторону, на занавеску, шевелившуюся от легкого сквозняка, и заговорил после короткой паузы, будто перебирал в памяти то, о чем долго молчал:

— У Людмилы была история, о которой она почти никогда не говорила, но я знал от Аркадия. У нее, как и у Аркаши когда-то, случилась школьная любовь, но в отличие от моего друга, там было чувство иного свойства. Такая симпатия, какая бывает только в юности, безусловная. Они долго были вместе, до тех самых пор, пока на ее пути не встретился Аркаша. Тогда, кажется, все решилось для нее очень быстро, и она ушла от того парня к Иванову без сожалений. Я ее хорошо понимаю, мой покойный друг умел очаровывать.