Чтение онлайн

Элиана почувствовала, как к горлу подступает комок. Она присела рядом с братом, обняла его за плечи.

— Спасибо, Том, — голос дрогнул. — Но ты оставь их себе. Они принесут удачу нам всем. А когда я вернусь, мы соберём ещё больше — и выложим из них дорожку до самого леса. Договорились?

— Договорились, — шмыгнул носом Томас, но в глазах снова заблестели слёзы. — Сестрёнка, — он вдруг схватил её за руку, — а если я научусь быстро-быстро бегать, я смогу догнать твою повозку? И поехать с тобой?

Элиана мягко улыбнулась, вытерла слезинку с его щеки.

— Нет, малыш. Ты нужен здесь — маме, Анне, Гилберту. Кто будет кормить кур и поливать грядки? Кто будет следить за “Надеждой”? Без тебя она загрустит и перестанет крутиться.

— Правда? — Томас слегка выпрямился, будто ощутив важность своей миссии.

— Конечно, правда. Ты теперь мой заместитель. Будешь писать мне письма и рассказывать, как она себя ведёт. Договорились?

— Договорились! — в его глазах впервые за утро мелькнула искорка радости.

В дверь постучали. Вошёл отец Бернард, неся в руках небольшой серебряный крестик на тонкой цепочке.

— Носи его под одеждой, дитя моё, — священник осторожно надел украшение на шею Элианы. — Помни: ты не вещь, а Божье дитя. Что бы ни случилось, не теряй души. Пусть этот крест напоминает тебе, что ты ценнее любых долгов и сделок.

Элиана коснулась крестика, ощутив его прохладу.

— Спасибо, святой отец. Я буду помнить.

— И ещё, — Бернард положил руку ей на плечо. — Если встретишь тьму, ищи свет в мелочах: в улыбке слуги, в песне птицы, в каплях дождя на окне. Бог говорит с нами не только в храмах, но и через всё живое. Не закрывайся от этих знаков.

— Я постараюсь, — кивнула Элиана.

— Святой отец, — тихо спросила Мария, — а если там, в замке, не будет церкви? Как мне молиться за неё?

Бернард мягко улыбнулся:

— Молитва не знает стен, Мария. Она живёт в сердце. Просто говори с Богом так, как говоришь с дочерью, когда она рядом. Он услышит.

Анна появилась в дверях, глаза красные от слёз. Она бросилась к подруге, обняла так крепко, что стало трудно дышать.

— Обещай писать мне! — голос Анны дрожал. — Я буду ждать вестей каждый день. — Она протянула небольшой букетик засушенных цветов. — Пусть он напомнит тебе наш луг, когда станет тяжело. Представь, что мы снова бежим там босиком, а ветер играет в волосах…

Элиана прижала цветы к груди.

— Буду. Клянусь.

— Помнишь, как мы прятались в высокой траве, а потом смеялись до слёз? — Анна сглотнула. — Или как собирали землянику и делили последнюю ягодку пополам?

— Конечно, помню, — Элиана сжала её руку. — И буду вспоминать каждый день. Мы снова сделаем всё это, вот увидишь.

— А я буду писать тебе обо всём, что происходит здесь, — Анна шмыгнула носом. — О том, как Гилберт починил крышу сарая, как Томас научился сам заплетать мне косу, как мама вырастила в огороде первый огурец…

— И пришлёшь мне кусочек этого огурца? — улыбнулась Элиана сквозь слёзы.

— Обязательно! — Анна рассмеялась, и этот смех прозвучал как обещание лучшего будущего.

Гилберт подошёл последним. Его лицо было серьёзным, почти суровым.

— Если будет тяжело — помни, что я всегда готов помочь, — тихо произнёс он. — Я найду тебя, если понадобится. Куда бы тебя ни отправили.

Элиана кивнула, но в душе не придала его словам особого значения.

“Как он сможет? — мелькнуло в голове. — Он всего лишь кузнец, а я буду в замке лорда Виктора…”

— Спасибо, Гилберт, — прошептала она.

— Не благодари раньше времени, — он слегка улыбнулся. — Я не бросаю слов на ветер. И знаешь что? Если лорд Виктор хоть пальцем тебя тронет — я приду не с пустыми руками. У меня есть пара идей насчёт того, как заставить его пожалеть о своей жестокости.

Элиана невольно улыбнулась:

— Ты всегда был таким… решительным.

— Потому что знаю цену семье, — Гилберт положил руку ей на плечо. — Ты не одна, слышишь? Мы все с тобой.

— Гилберт, — вдруг тихо спросила Элиана, — а что, если я стану там совсем чужой? Забуду наш двор, запах маминых пирогов, смех Томаса?

Кузнец покачал головой:

— Этого не случится. Память — она как огонь: чем сильнее ветер, тем ярче пламя. Чем труднее будет, тем сильнее ты будешь помнить дом. И мы будем напоминать тебе — письмами, вестями, мыслями. Ты всегда будешь частью нас.

— А если они заставят меня забыть? — голос Элианы дрогнул. — Если будут говорить, что я теперь не Элиана из нашей деревни, а просто горничная лорда Виктора?

Гилберт сжал её плечо чуть сильнее:

— Тогда вспомни вот что: никто не может отнять у тебя то, что живёт здесь, — он коснулся её груди, над сердцем. — Твои воспоминания, твои чувства, твоя любовь к семье — это не забрать никакими приказами. Ты — Элиана. Дочь своих родителей, сестра Томаса, подруга Анны. И так будет всегда.

Элиана глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь в руках:

— Спасибо, Гилберт. Твои слова… они дают мне силы.

В этот момент в комнату вошёл отец, держа в руках небольшой кожаный мешочек:

— Дочка, — его голос звучал хрипло, но твёрдо, — я долго думал, что тебе дать в дорогу. И понял: самое ценное — это не деньги и не украшения. — Он развязал шнурок и высыпал на ладонь несколько небольших предметов: — Вот камешек с нашего порога — он хранит тепло нашего дома. Вот засушенный цветок мальвы — мама посадила его в тот год, когда ты родилась. А это, — он осторожно положил на ладонь маленький деревянный кулон в виде птицы, — сделал для тебя ещё когда ты была совсем малышкой. Я хотел подарить его на восемнадцать лет, но, видно, время пришло раньше. Пусть эти вещи напоминают тебе, что ты не одна.

Элиана бережно взяла каждый предмет, ощущая их текстуру, запоминая:

— Папа… — её голос сорвался. — Я буду хранить их как самое дорогое. Каждый день.

Мария подошла ближе, обняла мужа и дочь одновременно:

— И ещё одно, — она достала из кармана небольшой лоскут ткани с вышитыми цветами. — Это часть моего передника. Когда мне было страшно или грустно, я смотрела на эти цветы и вспоминала, как ты помогала мне их вышивать. Теперь они будут помогать тебе.

— Мама, — Элиана прижала лоскут к щеке, — ты такая мудрая…

Томас, до этого молча наблюдавший за происходящим, вдруг сорвался с места и выбежал из комнаты.

Через минуту он вернулся, сжимая что-то в кулаке:

— Вот! — он торжественно протянул Элиане маленький деревянный кораблик. — Я сделал его вчера ночью. Он будет плыть по воздуху рядом с “Надеждой”, когда я буду запускать её без тебя. И напоминать тебе, что я жду.

Элиана взяла кораблик, провела пальцем по неровным краям:

— Он чудесный, Том. Я буду держать его рядом с остальными сокровищами.