Чтение онлайн

— Смотри, не ври! Если лорд Виктор получит больную служанку, я потребую замены. Или двойной платы.

Гилберт, до этого молча стоявший в стороне, не выдержал. Его кулаки сжались так, что побелели костяшки.

Он шагнул вперёд:

— Она не вещь, чтобы её продавать и осматривать, как лошадь на ярмарке!

Маркус медленно обернулся к нему, изогнув бровь:

— А ты кто такой, чтобы указывать? Убирайся, кузнец, пока я не велел стражникам проучить тебя за дерзость.

Гилберт сделал шаг к ростовщику, но отец Бернард мягко положил руку ему на плечо:

— Успокойся, сын. Сейчас не время.

Кузнец сжал челюсти, бросил на Элиану полный боли взгляд и резко развернулся. Он ушёл к калитке, но перед тем, как выйти со двора, обернулся. В его глазах читалась не просто злость — там была твёрдая решимость.

Он слегка кивнул Элиане, будто говоря:

“Я не отступлю”.

— Так, — Маркус снова переключил внимание на девушку. — Раз уж всё готово, пора закрепить сделку. — Он достал из кармана потрёпанный кожаный мешочек, вынул оттуда медный медальон с выгравированным знаком — переплетёнными змеями. — Носи его, — он грубо надел цепочку на шею Элианы. — Это знак того, что ты — моя должница. Лорд Виктор знает условия. Если он не заплатит вовремя, ты вернёшься ко мне. И тогда… — он усмехнулся, — условия будут куда жёстче.

Элиана сглотнула, чувствуя тяжесть металла на груди. Медальон казался раскалённым, словно клеймо.

Мария не выдержала:

— Пощадите хотя бы…

— Молчать! — рявкнул Маркус. — Сделка заключена. Теперь эта девушка — гарантия возврата долга. Всё по закону.

Отец шагнул к дочери, обнял её за плечи:

— Элиана, помни: этот металл — не часть тебя. Он не может изменить твою душу. Ты остаёшься нашей дочерью, нашей Элианой.

— Я помню, папа, — она подняла голову, стараясь говорить твёрдо. — И я вернусь. Этот медальон — всего лишь вещь. А я — человек.

Анна подошла и вложила в её ладонь маленький камешек:

— Это от всех нас. Пусть он напоминает: ты не одна.

Томас, сдерживавший слёзы всё это время, вдруг громко заявил:

— Когда я вырасту, я стану сильным, как Гилберт! И тогда я приду за тобой! Я сам заплачу все долги и заберу тебя домой!

— Спасибо, Том, — Элиана улыбнулась сквозь слёзы. — Но пока просто жди. И запускай “Надежду”.

Маркус нетерпеливо постучал тростью:

— Довольно! Пора ехать. Садись в повозку.

Элиана в последний раз оглядела двор, дом, лица родных. Отец Бернард перекрестил её.

Анна подняла руку в прощальном жесте.

Мария прижимала к груди платок, а Томас крепко держал её за руку. Она глубоко вздохнула, сжала в кармане камешек и поднялась в повозку. Маркус захлопнул дверцу, отдал приказ вознице. Колёса скрипнули, повозка тронулась. Элиана обернулась. Её семья стояла у калитки — маленькая группа людей, объединённых любовью и тревогой. Она прижала руку к груди, туда, где под одеждой лежал серебряный крестик отца Бернарда, а поверх — медный медальон ростовщика.

“Один знак говорит, что я — должница, — подумала она. — Другой напоминает, что я — дитя Божье и дочь своих родителей. И только второй имеет настоящую силу”.

Повозка выехала на дорогу.

Элиана смотрела вперёд, а в голове звучали слова Гилберта:

“Ты не одна”.

Она повторила их про себя, как молитву, и тихо добавила:

— Я вернусь. Что бы ни случилось — я вернусь.

Элиана смотрела, как родные становятся всё меньше вдали, а сердце сжималось от боли.

Повозка тряслась на неровной дороге, и она невольно вцепилась в край скамьи, чтобы не упасть.

Маркус, сидевший напротив, бросил на неё холодный взгляд:

— Не вздумай устраивать сцены в замке. Лорд Виктор не любит истерик. Будешь послушной служанкой — проживёшь спокойно. Ослушаешься — пеняй на себя.

Элиана промолчала, лишь крепче сжала в кармане камешек, подаренный Анной.

— Что, язык проглотила? — усмехнулся ростовщик. — Или уже решила, что можешь молчать, раз уехала из своей деревни? Напрасно. Теперь ты под моей опекой, пока лорд не расплатится. И я буду следить за каждым твоим шагом.

Она подняла глаза, встретившись с его жёстким взглядом:

— Я буду выполнять свою работу, — тихо, но твёрдо произнесла она. — Но не стану пресмыкаться. Я человек, а не вещь.

Маркус откинулся на спинку сиденья, забавляясь её дерзостью:

— О, вижу, характер у тебя есть. Это даже интересно. Посмотрим, сколько его хватит под крышей лорда Виктора. Он не терпит строптивых.

— Зато он ценит честных и трудолюбивых, — раздался голос возницы, не оборачиваясь. — Я возил туда немало народу, господин Маркус. И те, кто работал с душой, жили там неплохо.

Ростовщик нахмурился:

— Ты бы лучше следил за дорогой, а не за разговорами!

— Слушаюсь, господин, — невозмутимо ответил возница.

Элиана украдкой бросила взгляд на него. В его осанке, в том, как он держал вожжи, чувствовалась спокойная уверенность.

“Может, и там найдутся те, кто поймёт меня”, — мелькнуло в голове.

— Кстати, — Маркус достал из сумки свиток, — вот бумаги. Здесь условия сделки, срок службы, обязанности. Лорд Виктор подпишет их завтра, как только ты прибудешь. Прочти.

Он протянул ей пергамент. Элиана взяла его дрожащими руками, пробежала глазами по строчкам. Буквы расплывались перед глазами, но она заставила себя сосредоточиться.

— Здесь сказано, что я должна служить три года, — глухо произнесла она.

— Верно, — кивнул Маркус. — Если долг не будет погашен к тому сроку, контракт продлевается ещё на год. И так — пока лорд Виктор не рассчитается сполна.

— А если он откажется платить? — Элиана подняла глаза. — Что тогда?

— Тогда ты вернёшься ко мне, — холодно ответил ростовщик. — И мы найдём тебе другое применение. Может, продам тому, кто ценит строптивых девиц…

Возница громко кашлянул, и Маркус оборвал фразу, бросив на него злой взгляд.

— Не пугайте её раньше времени, — спокойно сказал возница. — Девушка и так напугана. Да и кто знает, может, лорд Виктор расплатится раньше срока. Он человек расчётливый, но справедливый.

— Справедливый? — хмыкнул Маркус. — Он просто умеет считать деньги. И знает, что лучше заплатить вовремя, чем иметь дело со мной.

Элиана свернула пергамент, положила его рядом.

В груди закипала злость, но она напомнила себе слова Гилберта: