Чтение онлайн

Он медленно, будто против своей воли, закрыл расстояние между ними.

— Что ты хочешь от меня, Аделаида? — Чего ты ждешь? Я не могу дать тебе нормальную жизнь. Я не могу быть тем мужем, о котором ты, должно быть, мечтала в детстве.

— Я перестала мечтать о нормальной жизни в тот день, когда мой отец подписал наш договор, — ответила она тихо, глядя прямо в его глаза. — И я не прошу тебя быть кем-то другим. Я прошу тебя… быть. Просто быть. Без масок. Без игр. Хотя бы на время. Хотя бы здесь, в этой комнате.

Он смотрел на нее, и в его взгляде бушевала настоящая буря. Страх был самым очевидным. Но под ним было что-то еще… ненасытное, древнее любопытство. Голод по чему-то настоящему после веков фальши. Он поднял руку. Медленно, давая ей все шансы отступить. Его пальцы дрожали. Он не касался ее лица, как делал это раньше. Он просто остановил ладонь в дюйме от ее щеки.

— Это ужасная идея, — прошептал он, но его рука не двигалась.

— Самые лучшие идеи всегда такие, — она не отпрянула. Она позволила себе чувствовать этот холод, этот страх, эту невероятную, душераздирающую уязвимость в его глазах.

Его пальцы все же коснулись ее кожи. Легко, почти невесомо. Она закрыла глаза, и единственная слеза скатилась по ее щеке и упала на его палец. Она не была горячей. На его ледяной коже она тут же замерзла, превратившись в крошечную бриллиантовую каплю. Он задержал дыхание, глядя на эту слезинку-кристалл на своем пальце, как на самое хрупкое и драгоценное сокровище, которое он когда-либо видел.

— Хорошо, — он произнес это слово так тихо, что это было похоже на шелест ветра. — Один урок. Один. Мы посмотрим, что из этого выйдет.

Он убрал руку, развернулся и ушел, оставив ее одну в оружейной. Прикосновение его пальцев горело на ее щеке ледяным ожогом, а в груди колотилось что-то горячее и трепетное, похожее на надежду, но более острое и опасное.

«Один урок».

Слова висели в воздухе, полные невысказанного значения. Это был не урок фехтования. Это было что-то неизмеримо более опасное. Урок доверия. Она медленно подняла руку и коснулась места, где его пальцы оставили невидимый след. Кожа была холодной, но под ней разливалось тепло. Противоречие, которое теперь, казалось, определяло всю их связь.

Она обернулась и увидела свой тренировочный меч, валявшийся на полу там, где она его бросила в порыве ярости. Она подошла и подняла его. Дерево было тяжелым и надежным в ее руке. Всего несколько недель назад его вес казался ей чужим и враждебным. Теперь он чувствовался… знакомым. Частью новой, сложной реальности, в которой она существовала. Она приняла стойку — не идеальную, не такую, как он учил, но свою собственную. Твердую. Укорененную.

— Хорошо Итан, — подумала она, глядя на дверь, в которую он исчез. — Давай посмотрим, чему ты научишь меня. И чему я смогу научить тебя в ответ.

Она начала отрабатывать удары. Медленно. Осознанно. Без слепой ярости, но и без прежней робости. Каждое движение было наполнено новым смыслом. Это была не просто техника. Это был язык. Способ говорить с ним, бросать ему вызов, понимать его. Она думала о его глазах в тот миг, когда он коснулся ее. О страхе. О надежде. И о том, как он смотрел на замерзшую слезу на своем пальце, будто видел в ней чудо. Ее гнев не исчез. Он все еще тлел где-то глубоко внутри, смешанный с болью от потери Лиама и с ужасом перед неизвестностью. Но теперь у него появилась цель. Направление. Она не позволит ему сжечь ее изнутри. Она превратит его в топливо. В клинок.

Она закончила упражнение, тяжело дыша. Тело горело, но разум был ясен. Впервые за долгое время она чувствовала не растерянность, а решимость. Страшную, опасную решимость, но свою собственную. Выйдя из Оружейной, она почти столкнулась с Марселем. Старый воин стоял в тени арки, его лицо было невозмутимым.

— Леди Аделаида, — кивнул он.

— Марсель, — ответила она, не сбавляя шага. — Кажется, мы с вашим господином заключили новое соглашение.

— Я заметил изменение в атмосфере, — сухо ответил он, шагая рядом с ней. — Стало… менее предсказуемо.

— Это плохо? — спросила она, бросая на него взгляд.

— Предсказуемость — удел крепостей и могил, — ответил Марсель. — Жизнь же, по определению, непредсказуема. Для кого-то это угроза. — Он на мгновение встретился с ней взглядом. — Для кого-то — шанс.

Он оставил ее у поворота к ее покоям. Аделаида продолжила путь одна, но с ощущением, что за ней наблюдает не только он. Сам замок, казалось, затаил дыхание, ожидая, какой будет ее следующий шаг.

Ее следующий шаг был прост. Она вернулась в свои покои, села у окна и достала из потайного кармана платок, в который был завернут локон белых волос и миниатюра маленького Итана. Она смотрела на серьезное личико мальчика, а в уме всплывал образ мужчины с глазами, полными бури.

«Хорошо», — мысленно повторила она свое обещание. — «Один урок.»

Аделаида стояла у окна в своей гостиной, глядя на бескрайние серые тучи, нависшие над замком. Прошло три дня с того вечера в библиотеке. Три дня тишины. Итан исчез в лабиринтах своих покоев, и замок снова замер в выжидании. Она начала думать, что их хрупкое перемирие было лишь сном. Внезапно дверь распахнулась. На пороге стоял он. Но это был не тот Итан, которого она знала. На нем был простой, но безупречный темно-серый плащ, сапоги для верховой езды.

— Собирайся, — сказал он без предисловий. — Мы едем в город.

Аделаида от неожиданности потеряла дар речи.

— В... город? — переспросила она, как эхо. — Какой город?

— Единственный в моих владениях, достойный этого названия. Арденфель. У тебя есть полчаса. Надень что-нибудь... попроще. И теплее.

Он развернулся и исчез, оставив ее в полном недоумении. Поездка в город? Это и был его «урок»? Ровно через полчаса она спустилась во внутренний двор, где их ждала небольшая карета без гербов, запряженная парой крепких гнедых лошадей. Итан, уже сидевший внутри, откинул дверцу.

— Ты опоздала на две минуты, — заметил он, но в его голосе не было раздражения.

— Я выбирала «что-нибудь попроще», — парировала она, занимая место напротив. — Это оказалось сложнее, чем кажется.

Он усмехнулся — коротко, но искренне. Карета тронулась. Дорога заняла несколько часов. Сначала они ехали через мрачные, заснеженные леса, но постепенно пейзаж стал меняться. Появились признаки жизни: дымок из труб одиноких ферм, протоптанные дорожки. Аделаида не могла оторвать взгляд от окна. После недель заточения в каменном мешке каждый куст, каждое поле казалось чудом.