Чтение онлайн

— Зачем? — прошептал он, и его голос звучал разбито. — Зачем тебе это? После всего, что я сделал.

Она не знала ответа. Ни один разумный ответ не приходил в голову. Была только правда, внезапная и непреложная, как удар сердца.

— Потому что я тоже начала бояться, — призналась она ему, и её собственный шёпот был полон страха. — Но не тебя. А той пустоты, что будет, если ты в неё окончательно исчезнешь.

Их взгляды встретились в полумраке подвала, и в этот миг между ними не было ни учителя и ученицы, ни охотника и добычи. Были только два одиноких, запутавшихся человека, стоящих на краю пропасти, которую они сами и вырыли. Он первый отвёл взгляд. Он отступил, и его лицо снова стало непроницаемым, но она увидела — его рука, сжимавшая край ларца, дрожала.

— Уходи, Аделаида, — сказал он, глядя в стену. — Пока я ещё могу тебя отпустить.

На этот раз она послушалась. Она вышла из подвала, оставив его одного с призраками его прошлого.

На следующее утро Аделаида проснулась с ощущением, будто провела ночь на лезвии ножа. Её разрыв между ясным пониманием своей новой, пугающей силы над Итаном и жгучим стыдом перед Лиамом. Она спустилась в столовую, чувствуя себя одновременно уязвимой и опасной, словно шла по тонкому льду над бездной.

Итан уже сидел за столом. Он не смотрел на неё, его внимание было приковано к письму в его руке. Но напряжение, исходящее от него, было почти осязаемым. Холод в зале чувствовался слабее — будто буря внутри него немного утихла, сменившись тревожным, выжидающим затишьем.

Лиам вошёл следом. Его лицо было бледным и подтянутым, глаза избегали встречи с её взглядом. Он молча занял своё место, и завтрак начался в гробовой тишине, нарушаемой лишь звоном приборов. Это молчание было хуже любой ссоры. Оно было тяжёлым, насыщенным всем невысказанным — её признанием в зеркальном зале, его болью, их разбитой дружбой.

Итан отложил письмо. Его голос, ровный и безразличный, разрезал тишину как лезвие.

— Де Валлор. Отчёты по восточным рубежам. Я не получил их вчера.

Лиам медленно поднял на него взгляд. В его глазах не было ни страха, ни подобострастия, лишь ненависть.

— Были более насущные дела, — ответил он, и его голос был нарочито спокоен. — Обеспечение безопасности замка, например. Наши «тренировки», как я заметил, становятся всё более… интенсивными. Потребовалось проверить, не пострадала ли структурная целостность стен в западном крыле.

Намёк был прозрачным и смертельно опасным. Аделаида почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Итан откинулся на спинку стула. Уголок его губ дрогнул в знакомой, язвительной улыбке, но в его глазах не было веселья.

— Тронут твоей заботой о моём имуществе, — произнёс он. — Но не трать силы. Мои стены выдержали бури и посильнее. И уж точно переживут истерику одной девочки.

Слова были обращены к Лиаму, но удар был нанесён ей. Умышленно и безжалостно. Он снова отстранялся, возводя ледяную стену, пытаясь оттолкнуть её после вчерашней близости. Лиам вскипел. Он резко встал, его стул с грохотом отъехал назад.

— Её имя — Аделаида! — его голос гремел под сводами зала, срываясь на крик. — И она не истерит! Она пытается выжить в этом сумасшедшем доме, с тобой, с твоими играми! Ты ломаешь её, и ты наслаждаешься этим!

Итан тоже медленно поднялся. Он не повышал голос.

— Осторожнее, мальчик, — прошипел он. — Ты забываешь своё место. И её место. Она моя жена. Моя собственность. И я волен делать с ней всё, что захочу. Ломать. Учиться. Или… — его взгляд скользнул по Аделаиде, — …играть, пока не надоест.

Это была ложь. Она видела это. Он пытался спровоцировать Лиама, спрятаться за маской чудовища, потому что то, что произошло между ними вчера, испугало его больше любой битвы. Но Лиам не видел подтекста. Он видел только боль женщины, которую любил, и жестокость мужчины, который ею обладал.

— Я убью тебя за это, — прошептал Лиам, и в его голосе не было ни капли бравады. Была лишь ледяная, смертельная уверенность. — Клянусь всем святым, я найду способ.

Итан замер, и Аделаида увидела, как по его пальцам пробежали крошечные искры синего света. Он был на грани. Ещё одно слово, и всё могло обернуться кровавой бойней.

— Хватит!

Её собственный голос прозвучал громко и чётко, заставив обоих мужчин вздрогнуть и обернуться к ней. Она встала, её руки сжимали край стола так, что костяшки побелели.

— Оба вы — глупцы, — сказала она, и её слова резали воздух, как стёкла. — Вы меряетесь своими амбициями, своей ненавистью, своими правами на меня, как на вещь! — Она посмотрела на Лиама. — Я не нуждаюсь в твоём спасении, Лиам. Твоё спасение — это ещё одна клетка, просто более удобная.

Затем её взгляд упал на Итана. — А ты… ты прячешься за свою силу, потому что боишься признаться, что у тебя её нет там, где это действительно важно. Ты можешь заморозить целое королевство, но не можешь справиться с чувствами обычной женщины.

Она оттолкнула свой стул.

— Я ухожу. Разбирайтесь со своим детским соперничеством без меня.

Она вышла из столовой, хлопнув дверью с такой силой, что со стены упал и разбился старинный портрет одного из предков Итана. Ирония была почти поэтичной.

Она не пошла в свои покои. Её переполняла ярость — на них обоих, на себя, на всю эту невыносимую ситуацию. Она почти бежала по коридорам, не зная куда, пока не оказалась перед дверью в покои Марселя. Старый воин был единственным, кто сохранял рассудок в этом безумном замке. Она постучала. Дверь открылась почти мгновенно. Марсель стоял на пороге, его лицо, как всегда, было бесстрастным, но в глазах она прочла понимание.

— Леди Аделаида, — он отступил, впуская её. — Я ожидал вас.

Комната Марселя была аскетичной: кровать, стол, стул, оружие на стене. Ничего лишнего.

— Они сведут друг друга с ума, — выпалила она, не в силах сдержать дрожь. — А заодно и меня.

— Они уже давно не в своём уме, — спокойно ответил Марсель, указывая ей на стул. — Один — из-за боли, которую он носит в себе триста лет. Другой — из-за боли, которую причиняют ему сейчас. А вы оказались между молотом и наковальней.

— Что мне делать? — в её голосе прозвучало отчаяние. — Я не могу больше быть их яблоком раздора.

— Но вы им и не являетесь, — возразил Марсель. Его взгляд был твёрдым и проницательным. — Вы — приз. Единственный, что имеет значение в их войне. Для лорда Лиама вы — символ прошлого, которое он хочет вернуть. Для лорда Итана… — он сделал паузу, — …вы — единственное напоминание о том, что он когда-то был человеком. И это пугает его больше, чем любая армия.

— Он пытается оттолкнуть меня, — прошептала она. — Сегодня утром он был намеренно жесток.