Чтение онлайн

Вокруг повозки появились первые зеваки, на камни мостовой со звоном упали первые монетки.

Мы с Лукой кружили друг против друга, изображая схватку или скандал. Шуршали оборки на юбке, когда я взмахивала ею перед лицом партнёра, словно дразнила алой тряпкой быка. Старый танец, где женщина то ли плащ, то ли воин, а мужчина, скорее всего, рассвирепевший бык. Люди весело хлопали в ладоши, кто-то даже пританцовывал в такт мелодии. Денег прибавлялось, толпа росла. Мне уже нравился этот город с щедрыми жителями, готовыми одарить бедных артистов.

Фхаса появился только к вечеру. Довольный, улыбающийся, он нёс в руках корзинку с фруктами и явно ещё и добрые вести. Мы уже готовились к настоящему выступлению, чистили костюмы, проверяли инструменты. Даже нехитрый ужин соорудили, оставив Фхасе его пайку. Уже даже волноваться стали, что одного из труппы так долго нет.

– И где тебя носило?
– стал допытываться Гарро, пока Фхаса доставал из повозки свои барабаны.

Лука приводил себя в нужное состояние, расчёсывал завитые локоны, чернил брови, припудривал прыщ на лбу. Первым был его выход. Гарро, стоя на бочке, затягивал мне корсет, попутно поругивая лезущих за кулисы мальчишек.

– Узнавал про ночлег, - пробасил Фхаса, - тут на окраине есть дом, там сдаёт комнату старушка. Сегодня будем спать не на улице.

Толпа на площади увеличивалась. Лука бравой походкой вышел из-за кулис, Гарро взял гитару и, притаившись за занавеской, запел. Ах, да. Забыла сказать. Так уж вышло, что, наделив Луку божественной внешностью, природа обделила его слухом и голосом. Но зато щедро наградила этим даром Гарро. И в то время, как Лука стоял и раскрывал рот, соловьём заливался Гарро.

А голос у Гарро был волшебный. Хриплый, бархатистый, с диапазоном от низких до высоких нот. Он умело выводил даже самые сложные партии, ведая людям под музыку истории о вечной любви и верности, о предательстве и боли утраты. Г арро писал эти песни сам, выливая в них то, что творилось в его душе. Задачей Луки было красиво стоять и делать постную мину в самый грустный момент песни. Этого было достаточно.

Девицы в толпе уже ели Луку глазами и доставали платочки, утирая слёзы. Лука прикладывал руку к сердцу, смотрел в небо, словно обращался к луне. Этакий печальный, одинокий волк, чьё сердце разбито навеки. Образ работал всегда. Девицы любят страдания красавчиков вроде Луки, втайне мечтая быть той единственной, кто согреет его замёрзшее сердце.

Песня закончилась. Лука удалился под аплодисменты и визг девиц. У нас с Фхасой было своё представление. Он «глотал» пламя, а я танцевала с горящими обручами. Мы гордились нашей маленькой труппой и считали себя почти родными друг другу. Да и как иначе, когда ни у кого из нас не имелось других близких. У меня так точно...

Лука сбежал из дома от тирана отца, от Гарро вообще отказались родители, оставив малыша погибать в приюте. А вот Фхасу вывезли из родных земель, заковав в цепи, ещё мальчиком. Дикарь, с чёрной как агат кожей и синими глазами, был ценной добычей для работорговцев. Фхаса сбежал, покинул те края, обосновавшись в наших землях, где рабства не было. Ну а я. вообще труп, по крайней мере, те, кто желал мне смерти, так и думают. Я призрак. Леди без прошлого и уличная плясунья без будущего. Леди Майри Прогассо, погибшая во время захвата родового замка, и та, кого провидение зачем-то оставило жить. По крайней мере, это всё, что я помнила про себя, подробности моей жизни растаяли в памяти, иногда всплывая смутными образами. Фхаса говорил - это следствие потрясения. Я прибилась к труппе пару месяцев назад, но за это время сроднилась с парнями по-настоящему. Они заменили мне семью.

Грохот барабанов отрезвил, отшвырнул прочь призраков прошлого. Фхаса, босой, в одних штанах, с блестящим от масла торсом, протянул мне один из обручей, подхватил факел и гордо вышел на площадь. Толпа радостно завизжала. Темнокожий мужчина смотрелся мистически в алых отблесках огня.

Барабан участил ритм. Лука бил по натянутой коже с таким удовольствием, что мне стало жаль инструмент. Гарро выплясывал с маракасами, отдаваясь танцу и музыке, укрывшись за занавеской. Наш серый кардинал и творческий поводырь. Композитор и поэт, щедро одарённый талантами в компенсацию за уродства.

Шаг. Ещё шаг. Пламя с шорохом расползалось по обручу, Фхаса поджигал два факела, закреплённых у повозки. Вся моя одежда была пропитана специальным составом, тело натёрто защитным маслом, но всякий раз, запуская обруч вокруг талии, я испытывала волнение, будто делала это впервые.

Юбка шуршала, её движению вторили языки пламени, а на руках ритмично звенели браслеты. Движения, отточенные до автоматизма, тело само двигалось в ритме, задаваемом музыкой. Жонглируя обручем, я запускала его в воздух, кружилась и выгибалась, хватая пылающее кольцо. Огонь затихал, и тогда Фхаса выплевывал в воздух струю алого пламени.

Шаг, ещё шаг. Руки подобны крыльям, тело подобно лозе. Я любила танцевать, любила ночь и шелест огня и погружалась в подобие транса, когда взгляд споткнулся о фигуру в толпе.

Он стоял у стены, скрестив руки на груди, лицо скрывала тень от капюшона. Но эта фигура напугала меня. Человек стоял спокойно, явно наблюдая за моим танцем, но его взгляд ощущался расплавленным маслом на коже. Обжигал и ввергал в ужас. Музыка прервалась, а потухший обруч со звоном рухнул к ногам. Толпа радостно захлопала в ладоши, а я с содроганием искала в толпе того, кто напугал меня одним лишь своим молчаливым присутствием. Но вскоре повод для страха был не таким уж и призрачным.

– Майри, беги!
– рявкнул Фхаса, дёргая меня за руку.

Грохот, визг, сдавленные вопли и обезумевшая толпа, перепуганная ночными гостями с неба.

Роан не любил города людей. И людей не любил. Жизнь в этих вонючих «каменных мешках», которые строило человечество, походила на крысиную возню на помойке. Те же грязь, смрад, гниль. Почему деду так нравилось жить в этом мире? За что он его так любил? Люди хорошо платили за поимку монстров или за защиту от них, но не вызывали у молодого мага желания поселиться с ними и жить их жизнью.

И этот новый город был таким же. Вонючим, гнилым и мерзким. Роан только явился сюда и уже его ненавидел. Хотя настроение мага активно портилось с каждым новым днём в мире людей, и тому было простое объяснение. Жизнь вдали от магических источников истощала и делала мага нервным, злым, агрессивным. Давала тьме в душе поднять голову и подать голос, ведь то, что давало ему силу, было и его слабостью.

Умение нырять в тень, срезать путь через мир смерти, подчинять своей воле тени - всё это было даром злым. Чернокнижкники, некроманты хоть и служили во благо равновесия в мирах, но призывали себе на службу злые силы, а играя со злом, всегда имеешь шанс стать его пешкой.

Роан ещё раз осмотрелся и выругался. Работы было полно. Нужно развесить маяки по стенам города, увязать плетение магических узлов. Работы на целую ночь, а сил не было уже сейчас. Хотелось прижаться спиной к холодному каменному забору и пить вино, любуясь догорающим днём. Но платили Роану за защиту, а герцог Харро был на удивление щедрым. Эти края «славились» тем, что постоянно страдали от набегов тварей из полутени и полумрака.

Нужно было идти. Но внимание привлекла музыка и гул языков пламени. Толпа визжала и хлопала в ладоши, любуясь танцами уличных актёров. Их было двое. Пожилой темнокожий мужчина с факелом в одной руке и флягой в другой.