Чтение онлайн

Что прикажу? Я смотрю на его испуганное лицо и понимаю, что моё слово всё ещё имеет вес. Всё ещё может рушить жизни. Но теперь это знание не греет, а обжигает.

— Уйти в тень, — мой голос звучит хрипло, но это приказ. — Все активы заморозить. Все каналы перекрыть. Рассредоточить персонал. Ждать моего сигнала. Мы минуем этот кризис.

— Но… это крах! Десятилетия работы!

— Это выживание, доверься мне. — отрезаю я. — Исполняй.

Я разрываю связь, не дожидаясь ответа. Его перекошенное от ужаса лицо гаснет. Пустота снова смыкается надо мной. Война проиграна. Теперь начинается борьба за существование.

Я падаю в кресло, закрываю веки. И вижу лишь её. С широко раскрытыми глазами, полными ненависти и боли.

Я презираю тебя. До самого конца.

Она права. Я заслужил это. Я вырвал её из жизни, сломал, обманул и чуть не убил. И теперь она одна, раненая, с проклятым даром, который я в ней пробудил, в городе, где за её головой объявлена охота.

Моё дыхание перехватывает. Внезапный, острый укол страха. Не за себя. За неё.

Коммуникатор снова вибрирует. Короткое, зашифрованное сообщение. Не от Элрика. От другого источника. От того, чья преданность куплена не страхом, а холодным расчётом и круглой суммой.

Я открываю его.

[ШИФР 7-ALPHA] ОБЪЕКТ "М". ПОКИНУЛ УБЕЖИЩЕ МАТЕРИ. НАХОДИТСЯ В СТАРОЙ КВАРТИРЕ. АКТИВЕН. НЕСТАБИЛЕН. ИНКВИЗИЦИЯ В КУРСЕ МЕСТОНАХОЖДЕНИЯ МАТЕРИ. ПЛАНИРУЕТСЯ ЗАХВАТ ДЛЯ "ДАЧИ ПОКАЗАНИЙ".

Текст горит перед глазами. Они идут за её матерью. Чтобы выманить её. Чтобы сломать её окончательно.

И она совсем одна. Моя маленькая Светлая. Я не могу оставить её в одиночестве. Я должен исправить всё. И когда буду уверен, что она в безопасности – уйду, если она того пожелает.

Всё остальное - империя, месть, возрождение, мгновенно теряет всякий смысл. Есть только этот факт. Она в смертельной опасности. И я единственный, кто это понимает. Единственный, кто знает, что за сила проснулась в ней. И что за чудовища, те, кто на неё охотится.

Я не могу позволить им сломать её. Не могу позволить ей погибнуть. Потому что её смерть станет последним, окончательным провалом. Потому что в её глазах, полных ненависти, было больше жизни, чем во всей мощи выстроенной империи Тьмы.

Я поднимаюсь. Пустота внутри сменяется холодной, кристальной ясностью. Есть цель. Одна-единственная.

Дождь застилает город серой пеленой. Я сажусь в конспиративный магокар и лечу через весь Вельдис. Никто и подумать не посмеет, что я здесь.

Поднимаюсь по лестнице. Дверь в её квартиру приоткрыта. Я вхожу внутрь.

Она сидит на полу в гостиной, прислонившись к дивану. Колени подтянуты к груди, голова опущена на руки. Она кажется такой маленькой. Хрупкой. Совсем не той разгневанной богиней, что испепелила Маркуса Рейнхарта.

Она не шевелится, не подаёт признаков, что услышала меня. Ноя знаюона чувствует моё присутствие. Всегда чувствовала.

Я останавливаюсь в нескольких шагах, не решаясь приблизиться. Владыка Тьмы, боящийся прикосновения.

— Прости.

Слово вырывается само, тихим, надтреснутым шёпотом. Оно висит в воздухе, такое же чужое и неуместное, как и я здесь.

Она медленно поднимает голову. Её глаза… Боги, её глаза. В них нет ни ненависти, ни страха. Только бесконечная усталость. Такая же, как у меня.

— Я был слеп, — продолжаю, и каждое слово – это камень, который я сбрасываю с души. — Я думал о долге. О мести. О великом предназначении. Я использовал тебя, видел в тебе инструмент. Ключ. Оружие. Всё что угодно, но не человека.

Я делаю шаг вперёд. Она не отстраняется. Просто смотрит.

— Но сейчас… Сейчас я единственный, кто понимает, в какой опасности ты находишься. Инквизиция не остановится. Они забрали твою мать.

Я вижу, как её зрачки расширяются. В них на секунду вспыхивает знакомая ярость, но она тут же гаснет, задавленная тяжестью происходящего.

— Они сделают с ней всё, чтобы выманить тебя. Чтобы сломать. И они не знают, с чем имеют дело. С той силой, что сейчас в тебе.

Я останавливаюсь прямо перед ней. Моя тень ложится на неё. Я опускаюсь на колени, чтобы быть на одном уровне. Чтобы смотреть ей в глаза.

— Позволь мне это сделать. Позволь спасти тебя. Хоть в этом… я не хочу ошибиться.

Глава 44

Мири

Я сижу на холодном полу, вжавшись спиной в диван, и не могу оторвать от него взгляда. Он стоит на коленях. Владыка Тьмы. Повелитель теней, который мог бы смешать этот город с пылью одним движением руки. А сейчас он смотрит на меня с таким отчаянием, с такой незащищённостью, что мой гнев даёт первую трещину.

Прости.

Это слово висит в воздухе, между нами, хрупкое, почти невесомое, и от этого такое громкое. Оно не вяжется с его образом. Оно принадлежит обычным, слабым людям. Таким, какой я была когда-то.

Он говорит дальше, и каждое его слово пробивается словно камень, брошенный в стеклянную стену, что я выстроила внутри. Он говорит о слепоте, о долге, о мести. Он называет вещи своими именами: инструмент, ключ, оружие. И в этом нет больше манипуляции. Это горькая, унизительная правда, которую он наконец признал.

Но самое страшное – это его последние слова. Предупреждение. Они забрали мою мать.

В груди что-то обрывается, и мир на секунду уплывает. Мама. Моя тихая, испуганная мама, которая всю жизнь пряталась от правды. Они пришли за ней. Из-за меня. Из-за силы, которую он во мне разбудил.

И он, мой мучитель и тюремщик, стоит здесь и предлагает свою помощь. Не как Владыка, а как… кто? Союзник?

Я поднимаюсь. Ноги подкашиваются, но я выпрямляюсь. Подхожу к нему. В нём читается готовность принять любой мой приговор. Будь то удар, проклятие или изгнание.

Вместо этого я поднимаю руку и медленно, почти нерешительно, касаюсь его щеки. Кожа под пальцами холодная, но живая. Он вздрагивает, будто от ожога. Его веки смыкаются на секунду, и он с силой выдыхает, будто только сейчас позволил себе впустить в лёгкие кислород.

Лёд внутри тает, сменяясь тяжёлой, изматывающей жалостью. Не к нему. К нам обоим.

— Останься, — кое-как выговариваю я сквозь сдерживаемые слёзы.

Его рука накрывает мою, прижимает её к своей щеке крепче. Это похоже на жест утопающего, ухватившегося за соломинку.