Чтение онлайн

Она не говорит о том, каким он был отцом. Не говорит о его улыбке, о редких моментах, когда он хвалил меня. Только долг. Только месть. И я ловлю себя на том, что думаю точно так же. Потому что иначе сойду с ума. Церемония заканчивается. Гроб медленно опускается в пол, и белый мрамор смыкается над ним, не оставляя и следа. Люди начинают расходиться, бросая на меня взгляды, полные жалости, любопытства, а где-то в глубине - расчёта. Я новая пешка на их шахматной доске. Или уже ферзь?

Кабинет отца. Теперь мой. Я захожу внутрь и впервые за день позволяю плечам опуститься. Здесь пахнет им. Дубом его стола, кожей кресел, лёгким ароматом табака, который он никогда не курил при мне, но всегда витавший в воздухе. Я подхожу к бару. Мои пальцы сами находят бутылку выдержанного виски, которую он приберегал для особых случаев. Я наливаю два бокала. Полные. Почти до краёв.

Дверь открывается без стука. Эрскен. Он заходит, его мундир тоже новый, с нашивками повышенного звания. Он закрывает дверь и останавливается, молча оценивая меня.

— Принятие полномочий прошло успешно, — говорю я, протягивая ему один из бокалов.

Он протягивает руку и его пальцы на секунду касаются моих. Холодные.

— Соболезную, Рейнхарт, — говорит он тихо. Не Лина. Рейнхарт. Так правильнее.

— Не надо, — отрезаю я и поднимаю бокал. — За победу.

Он смотрит на меня своими пронзительными серыми глазами, в которых я читаю ту же холодную решимость, что и в своих.

— За месть, — поправляет он и чокается со мной.

Мы пьём залпом. Алкоголь обжигает горло, пьянящий жар разливается по желудку, но не может растопить лёд внутри.

— Мы найдём их, — говорит Эрскен, ставя пустой бокал на стол. — Я сделаю это своим личным приоритетом. Вне протокола. Я не успокоюсь, пока они не заплатят.

— Знаю, — киваю я. Его преданность, его уверенность – единственное, что хоть как-то согревает в этом хаосе. Он мой якорь. Мой меч.

Коул замолкает, его взгляд скользит по кабинету, останавливаясь на голографической карте Вельдиса, что мерцает на стене.

— Мне нужно отойти, — говорит он вдруг. — Проверить один источник. В криминальных кругах. Неофициально.

Я киваю, давая понять, что понимаю. Он разворачивается и выходит на балкон, застеклённая дверь бесшумно закрывается за ним.

Я подхожу к окну, отхлёбывая из своего бокала. Темнеет. Город зажигает огни, живя своей жизнью, как будто ничего не произошло. Как будто мир не лишился одного из своих столпов.

Мой взгляд машинально находит его фигуру. Он стоит спиной ко мне, плечи напряжены. В его руке маленькое, одноразовое коммуникативное устройство. Сжигаемый телефон. Он что-то быстро печатает, его пальцы двигаются с привычной скоростью. Затем он замирает, будто читая ответ. Его голова чуть наклоняется. И резким, отточенным движением он с силой разламывает устройство пополам. Пластик хрустит. Он заносит руку и швыряет обломки через перила в вечернюю темноту.

В груди на секунду замирает сердце, а потом начинает биться с неприятной, тревожной частотой. Подозрение, острое и ядовитое, впивается в мозг. К чему такая секретность? От кого он скрывается? От своих? От меня?

Я отшатываюсь от окна, заставляя себя сделать глоток виски. Рука дрожит. «Паранойя, Лина, — строго говорю я себе. — Просто паранойя. У него свои методы. Его связи в преступном мире – наш главный козырь сейчас. Ты не можешь позволить себе сомневаться в нём. Ты не можешь остаться одна».

Я слишком нуждаюсь в нём. В его силе. В его уверенности. И поэтому я глушу в себе этот тихий, настойчивый голос, который шепчет, что увиденное – не просто часть работы. Это первая ниточка в паутине, которая, возможно, опутывает и меня саму.

Дверь балкона открывается, впуская струю холодного воздуха.

— Всё в порядке? — Мой голос звучит чуть хрипло.

Он входит, выглядит озадачено.

— Проблемы с источником. Придётся искать другой. Ничего критичного. Рутинная работа.

Он подходит к столу, берёт верхнюю папку из стопки.

— Поступил отчёт по обыску квартиры Эллендар. Ничего существенного. Но криминалисты обнаружили микрочастички ткани с уникальной магической сигнатурой. Анализ в процессе.

Он смотрит на меня, и в нём чувствуется стальная поддержка, которая держит меня на плаву.

— Мы близки, Лина. Я чувствую это.

Я киваю, заставляя себя улыбнуться. Сомнения я не могу себе позволить. Не сейчас. Я слишком нуждаюсь в нём.

— Да, — выдыхаю я, глядя на тёмный экран своего коммуникатора. — Близки.

Я допиваю виски до дна и с силой ставлю бокал на стол. Нет. Никаких сомнений. Только месть.

Она будет моим топливом. Моей религией. Моим оправданием.

Она будет моим топливом. Моей религией. Моим оправданием.

Глава 43

Нортан

Эта чудная квартирка совсем не в моём вкусе. Мне не нравятся квартиры в принципе. Я привык жить в замке. Жаль, что его разрушили. Как только решу этот вопрос с инквизицией, обязательно займусь восстановлением своего жилища.

Но я думаю об этом, чтобы отвлечься от того, чего хочу сейчас на самом деле. Я хочу крушить, ломать, стирать этот город в пыль. Ярость. Но против кого она? Против Инквизиции? Против Вейна, предавшего меня? Против Астры, чью веру я растоптал? Нет.

Гнев натыкается на стену осознания и гаснет, оставляя после себя горький осадок.

Они лишь инструменты в моих руках. Вейн. Астра. Элрик. Мири…

Мири.

Её имя проплывает раскалённым оловом в мозгу. Я стал тем, кого поклялся уничтожить. Холодным тираном, который видит в живых людях лишь расходный материал для своей великой цели. Я строил новую империю на тех же костях и предательствах, что и старые владыки Света.

Я подхожу к массивному зеркалу в позолоченной раме. В отражении бледное лицо с запавшими глазами. Владыка Тьмы. Последний из Рэвенкрофтов. Жалкий, сломленный человек в дорогом костюме, запертый в клетке собственного провала.

Я смотрю в свои серебряные глаза и вижу в них не мощь, а пустоту. Такую же пустоту, что оставил после себя Маркус Рейнхарт.

Я проиграл.

Коммуникатор вибрирует в кармане, настойчиво, как сигнал тревоги. Элрик. Я почти не чувствую ничего, кроме усталого раздражения. Какая разница?

Но старые привычки сильны. Я принимаю вызов. В воздухе всплывает голографическое изображение его осунувшегося лица.

— Владыка… — начинает он с паникой в голосе. — Инквизиция начала массовые облавы. Наши склады, фабрики… Акции «Сплава» падают. Они выходят на след офшоров…

Он говорит что-то о цифрах, убытках, рисках. Его слова долетают до меня обрывками. Всё это песочные замки. Детище, которое я так бережно лелеял все эти годы, рассыпается за несколько дней.

— Владыка, что прикажете? — Элрик умолкает, в его глазах мольба.