Чтение онлайн

Веточка дёрнулась, и моя пламенная речь оборвалась визгом. Визжали мы обе, а Алектор ржал во всё горло, потешаясь над нашим испугом.

— Бу! — подытожил он, указав на нас веткой ели, которую нам и подсунул. А мы и не заметили. — И вы трупы.

— Ну ты и дурак! — меня охватила дрожь.

— Идиот! Чтобы тебе никогда больше не скидывать старой кожи! — не сдерживаясь, орала Милисент.

— Полегче, Лоза!

— Полегче? Урод!

— На себя посмотри, скелет ходячий.

— У нас так семейные пары ругаются, что лет по двадцать прожили вместе, — успокаивая бешено колотящееся сердца, резюмировала я. И на меня тут же уставились четыре негодующих глаза. Сердце пустилось в галоп снова.

— Развлекаетесь? Зря. Тайга не любит шума.

Тиноб вынырнул из темноты и навис над нами призраком неотвратимого наказания. Сказал тихо, но услышали все. Замолкли. В светлых глазах Тиноба светилось что-то такое, от чего сразу хотелось покаяться во всех своих грехах и помыслах. Пасть на колени и просить прощения. Жуткое ощущение силы, которое я впервые ощутила в парне. И это не было гипнотическое воздействие, именно сила, которая гнула и подчиняла одним своим проявлением. Странно. Ничего подобного раньше я за Тинобом не замечала. Может это место так влияло на его способности? Милисент и Алектор заткнулись и уселись возле места будущего костра. Молча, ни на кого не глядя. Занятное зрелище эти трое. Трое… Поймала взгляд капитана и меня обдала горячая волна. Всё тоже ощущение силы. И еще что-то, что я никак не могла распознать. Но сила меня не подчиняла, она меня… наполняла. Встряхнула головой, отгоняя лишние ощущения… Передо мной снова стоял привычный Тиноб — светловолосый, бледнокожий. В ореоле ночи и моего нервного потрясения очень похожий на приведение из сказок-страшилок.

— Что-то не так, Зира? — обычный, спокойный взгляд.

— Все хорошо, — всматриваюсь в глаза парня — что это было? Но он подсказки не даёт, идёт к приготовленному месту для костра. — А у тебя?

Тиноб пожимает плечами:

— Да всё отлично будет, если орать не будете. Не на прогулке.

— А что может случиться? — отмер от своего катарсиса Алектор. — Людей здесь нет — нам обещали. И пока я ничего опасного здесь не вижу.

— Ага, — съехидничала Милисент, с вызывающей ухмылкой глядя на парня и намекая на недавнюю встречу с черницом, и как Часпид повёл себя. Староста на провокацию не повёлся. Я удивилась — всё-таки может быть нормальным парнем, если хочет.

— Это тайга, Часпид. Здесь все может случиться в одну минуту. Лучше всем быть на чеку. Постоянно.

— А я всё-таки хотел бы хоть ночью расслабиться, — огрызнулся староста, сметая своим высказыванием всё недавнее секундное впечатление о себе.

Тиноб не ответил. Молча прошёл к месту будущего костра. Спокойный. Собранный. Сильный.

— Придурок, — одними губами прошептала Милисент и удостоилась злого взгляда от Алектора.

Посмотрела на этих двух… однокурсников. Милисент не упускала возможность мстить за унижение, пусть даже по мелочам, ведь Тиноб ясно дал понять старосте, что не даст её в обиду. По той же причине сейчас злился и Алектор, не имея возможности «размазать» тонким слоем зеленушку. Как же всё обыденно… Вернулась к Тинобу.

Сосновые веки с более длинными иглами, чем у ели, легли на землю. Сверху — кусок бересты, какие-то куски веток разные по длине и толщине и выпотрошенные тушки зайчиков. Чистые, вымытые, без малейших прилипших к мясу ворсинок, как это часто бывает у тех, кто освежёвывает зверя или общипывает птицу. Мастер. Тиноб потянулся к наломанным для костра дровам. Стал выкладывать их шалашиком. Сначала — потоньше. Сверху — потолще. Выбирал сухие. Затем пошли те, свежие, что мы с Алектором общипывали на подстилку.

— Зира, трутовики.

Молча встала, подошла к сумке. Сгребла в неё всё, что успело выпасть и понесла капитану.

— Молодцы, — Тиноб оценил количество грибов.

Протянула пучок сухого мха, которых машинально сунула вместе с трутовиками. Бровь на лице Тиноба едва заметно дёрнулась.

— Умница, — взял мох, аккуратно расположил его на куске бересты. Потянулся снова. Достал кусок толстой сухой ветки, у которой когда-то была в товарках веточка поменьше. Теперь это место обозначалось выемкой и наплывом коры вокруг неё — всё, что осталось от засохшей веточки. Даже сучка не было. Следом потянулся за веткой потоньше, но крепкой. Достал нож. Зачистил и углубил выемку на сухом куске дерева под диаметр второй ветки. Затем свинтил крышку с рукояти ножа. Смотал с ручки тонкую репную нить, чем-то похожую на леску.

— Оу, — выдохнули с зеленушкой одновременно. Тиноб взял еще одну тонкую ветку. Проверил на гибкость, прикрепил к ней леску с двух сторон. Получилось подобие лука со слегка обвисшей тетивой. Сухой дрючок с выемкой зажал между стопами. На прочную палку, под которую расширял выемку, накинул воздушную петлю из лески-тетивы. Притянул кору с мохом поближе. Добавил туда сухих сосновых игл. И взялся добывать огонь…

Назначение «лука» скоро стало ясным. Довольно старый метод, который изучался в древней истории и подразумевал, что палку, вставленную в сухой дрючок, нужно тереть между ладоней. Но от этого скорее ладони загорятся, чем зажжётся искра от трения дерева о дерево. Тиноб же пошел дальше. Он как музыкант водил своим «луком — смычком» вправо-влево. Петля на второй палке заставляла ту вертеться в выемке сухого дрючка. Руки не жгло и искру мы увидели довольно быстро. Несколько минут, и пара искорок попали на берёзовую кору с мохом и сосновыми иглами. Появился небольшой дымок. Тиноб отложил супер огниво в сторону и осторожно подул на рождающийся огонь. Искоркам понравилось нежное обращение — мох моментально вспыхнул. Огонёк осторожно подсунули под веточный шалашик. Тот подумал и тоже вспыхнул.

— Ух ты! — взвизгнула Сенти. Она словно завороженная наблюдала за всеми манипуляциями Тиноба. Вызывание огня без магии дочери тропических лесов казалось настоящим волшебством. Иногда, во время процесса пристраивания веток различного качества, на её лице проскакивало недоумение, но в итоге непосредственность Сенти была вознаграждена сполна. — Научишь? — Волна ликования едва не сбила Тиноба с ног.

— Ты всё видела, — улыбнулся парень. — Но поверь, эта работа не для нежных девичьих рук, Милисент.

И нам с зеленушкой вдруг захотелось обидеться. Сразу обоим. Но Тиноб — не Алектор. Милисент приблизилась к капитану, развернула его ладони вверх, провела по ним пальцем. Кожа на его руках оказалась намного грубее и всё-таки горела. Пусть не от трения палки, но от всех остальных манипуляций точно. Импровизированный смычок для огнива — не весь процесс добывания огня. Сенти перестала хмуриться, а я почему-то почувствовала раздражение и… укол ревности. Прикусила язык, чтобы сбросить новое наваждение. И пока я подвисала от неоднозначности восприятия проявления простого интереса, Тиноб поджёг принесённые нами трутовики. Они не горели, только дымились.

— Это от комаров, — пояснил Тиноб. — Ночью они хуже диких зверей зверствуют. Так что такое окуривание — просто жизненная необходимость. В подтверждение его слов над моим ухом кое-кто истерически пропищал, а Сенти хлопнула себя по щеке, где так и повисло застрявшее хоботком насекомое.

— Зараза!

Алектор впился в Милисент взглядом и криво улыбнулся, намекая зеленушке на то, что за него отомстила сама природа и что хороших людей уже никто не кусает. Сенти отвернулась, небрежно сметая с лица трупик пострадавшей заразы.

Дым окутал нас, поляну и принес настоящее блаженство — комары свалили прочь. Все! Запах дыма не мешал и казался приятным ароматом с толикой умиротворённости и древесным нюансом — ароматы элитного разлива нервно истерят в сторонке. Несколько грибов перекочевали ко входу в шалаш. Теперь надежда на крепкий здоровый сон перестала быть несбыточной. Захотелось просто сейчас залезть в шалаш и уснуть.

— Сядь ближе к костру, — крикнул Тиноб Милисент, заметив её манипуляции с комарами, — чтобы дым и тебя окуривал со всех сторон.