Чтение онлайн

— Тиноб, мы — друзья…

И всё пропало — неловкость, неуверенность, нехватка дыхания и мурашки на коже. Всё. Он смотрит на костёр обыденно и отстранённо. А мне становиться зябко. И уже войско других муравьёв, ледяных и противных, ползет по всему телу. Холодно.

— В тайге в одиночку можно замёрзнуть. Ночи здесь холодные. Так, по крайней мере, мы согреемся и выспимся. Кто знает, чем нас завтрашний день удивит.

— Придумал он, — психанул Алектор, наблюдая, как в шалаше укладываются девчонки. — Командир выискался. — С какой стати я должен гробить своё время, пока они там уснут? Я тоже хочу спать.

— Держи себя в руках, Часпид.

— Да пошёл ты, Эрентор!

— Не падай в моих глазах ниже, чем есть, Алектор. Наелся — заткнись и жди. Или ты сможешь уснуть, когда рядом будет ворочаться полусонная девушка? Будь честен с собой, — Тиноб пронаблюдал, как на хмуром лице парня проступили желваки, кожа натянулась от ярости. — Вижу, дошло. Второй шалаш мы построить не успеем, а тепло ночью в этих местах дороже золота. И ещё, я сплю рядом с Чаргородской. По идеи, ты — рядом с Милисент. Или рядом со мной. Как вариант.

— Да пошёл ты! Почему я должен спать рядом с этой истеричкой или с тобой?

— Потому что к Чаргородской я тебя не подпущу! Кажется, я тебе чётко дал понять это. Но для тебя есть еще варианты — перед шалашом или возле костра. Выбирай.

— Возле костра!

— Как хочешь.

****

Я проснулась от тихого, приглушённого перешёптывания.

— Ты чего в меня вцепился? А ну отцепись! — сычала зеленушка в лицо Алектору.

Парень руками и ногами обхватил Сенти и пребывал сейчас в некотором недоумении.

— Я?! Да ты сама об мою ногу постоянно трёшься! Какого сломанного зуба?

— Я трусь?!

— Заткнулись оба, — скомандовал Тиноб, уже пару секунд наблюдавший за происходящем. — Всем — полутрансформация. Внутренние органы. Аспект на понижение температуры до впадения в спячку.

— Да какого?..

— Об твою ногу, Часпид, «трётся» местный щитомордник. Активно так трётся. Очевидно, приполз на тепло. Они это очень ценят, особенно после ночного холода.

— Он всё равно не ядовитый! — Алектор облизнул губы. Было видно, что парень сомневался.

— Часпид! — гневный, приглушённый окрик капитана накрыл всю нашу группу. — Змеи реагируют на движения, а этот еще и на тепло, исходящее из твоего рта. Конкретно эта разновидность имеет хорошо развитые термолокаторы на голове. Ты же работу магистру Ноэль сдавал по щитомордникам. И тебе ничего не говорит вертикальный зрачок глаза?

Уличённый в элементарном незнании парень побледнел. Оценил угрозу. Стиснул зубы, а потом нашёл «козла отпущения» — весь его гнев отпечатался во взгляде на зеленушку. Девушка априори оказалась для него виновной, и даже в том, что невзрачная серо-бурая змея с пятами разного размера продолжала «греться» возле мужского бедра.

— Это ты виновата, — одними губами произнёс он.

— Укушу, — пообещала Сенти, отвечая взаимностью на взаимность.

— Ты — не ядовитая.

— Условно. Как занемеет то, куда укушу, надолго запомнишь.

У Часпида отняло речь, но ненадолго.

— Что?

— Что слышал.

— Колабриды — не ядовиты.

— Ты и о той змее, что мило льнёт к тебе, так же говорил. Проверим?

— Часпид, чешую тебе в глотку, заткнись, — приказ прозвучал с той же интонацией, что и вчера вечером перед костром. Замерли мы все. А тварюшка, почувствовавшая силовые вибрации, приподняла свою приплюснутую, покрытую большими щитками морду, глянула на нас и завибрировала концом хвоста. «Не гремучка, но тоже жесть, — я сглотнула ком в горле. — Часпид, конечно, сво…» Их шалаша «ласточкой» вылетела лягушка. Щитомордник засёк движение, моментально перестроил свои тепловизоры и метнулся на выход из шалаша.

— Я тебя укушу, — убеждённо пообещала зеленушка. — Чтоб ты сдох! Я так перепугалась. И если еще раз протянешь ко мне свои конечности…

— Лоза, заткнись.

«Семейная сцена: двадцать лет спустя. И где я не права?» — мысли плавно растекались по всему моему перепуганному телу, доставляя изощрённое облегчение.

— Всем — на выход, — скомандовал Тиноб и выбрался первым. Стало холодно. Нехотя последовала за капитаном. Несмотря на ядовитое противостояние взглядов, Милисент и Алектор из шалаша выползли последними. Она — впереди, он — за ней. И только этим двоим было известно, что они в порывах «нежности» ещё наобещали друг другу.

— Ты же сдавал реферат по щитомордникам, — убийственно тихим голосом напомнил Тиноб.

— Я не…

— Лжёшь! Свою работу я принёс следом за тобой и видел тему твоего опуса. Как магистр Ноэль приняла её?

— Случайно! — лицо парня перекосило от ненависти. — Видишь ли, правильный ты наш, я, как староста, для поддержания статусности, сдавал 2 работы. А это в два раза больше объёма работы. Мог и пропустить что-то. Подумаешь, зрачок вертикальный! Всегда есть исключения. Да и не вижу я спиной! И профессор гоняла меня по второй теме — по первой просто не успела. Меня, опять же, как старосту удачно выдернули с «допросной». Не отпечатались знания на подкорке!

— Похоже ты и по моему семейству «плаваешь», — резюмировала Сенти. — Назвать меня «не ядовитой»! Ну ты это слышала? — апеллировала ко мне свои возмущения Сенти.

— Заткнись, — почти по буквам посоветовал взбешённый парень, но в ответ получил лишь демонстративный хлопок зелёных ресниц. Замер и резюмировал. — У тебя зрачок — круглый.

****

Ели молча. Остатки вчерашней трапезы, аккуратно спрятанные в вырытой ямке, оказались пропитанные еловым привкусом с древесным нюансом. Оказалось, что пока мы засыпали, разомлевшие от вкуснейшего ужина, Тиноб позаботился о завтраке. На дно углубления наносил листвы. Сверху — мясо. И снова, листья. «Слоёный пирог» приправился еловыми ветками, тлеющими трутовиками, а после оказался прикиданный камнями. Так что день начинался не так уж плохо. Конечно, остатки не шли ни в какое сравнение со вчерашним банкетом, но сегодня нас обещали порадовать еще и горячим чаем из чаги.

Пока мы с упиванием обсасывали последние косточки, Тиноб успел сделать долбянку из пенька старого, но всё еще крепкого, дерева. Одним ножом. Почти кастрюльку. Затем капитан отправился к реке.

— Куда он? Даже не поел, — спохватилась Милисент.

— За водой, видимо, — сцедил через зубы Алектор, — для чая.

— Не за водой, а по воду, — поправила я. В душе неприятно скребнуло. Этого гада спасли, накормили, а он еще и выделывается.

— Не вижу разницы.

— Пойти «за водой» — говорят об утопленниках. «По воду» — значит, набрать воды. Теперь видишь разницу?

Алектор видел. Это я поняла по его выражению глаз и ухмылке. А еще поняла, что первый вариант, для него так, вообще, предпочтительнее. Капитан раздражал Часпида своей уравновешенностью и авторитетом, знаниями и опытом выживания. Алектору никак не удавалось проявить себя. И это бесило. Всё, что ему оставалось, — наводить тень на плетень, подкалывать, троллить и угрожать, чтобы хоть как-то перехватывать фокус на себя, — незавидное место в группе, где нет возможности сколотить себе оппозицию, и развернуться в желании покомандовать. Теория Тиноба о возможных вариациях местности его не устраивала по двум причинам. Первая: этого могло не произойти. Вторая: обеспечивать жратвой и кровом троих нахлебников, помимо себя — та еще радость власти. Скорее его устроило бы место серого кардинала в группе, над которым он сейчас активно работал. Там сомнение подкинуть, там добрый жест обронить. А Тиноб пусть всё остальное на себе тянет — капитан же. Как же противно ошибаться в людях, пусть и змеях. Один маленький жест — и я посчитала, что этот гадёнышь может быть нормальным парнем. Меня затошнило.