Чтение онлайн

– Ты спрашивала, почему я не сплю.

Мой голос сорвался, и слеза скатилась по щеке на скользкий пол под нашими ногами.

– Да.

– Я не могу спать, потому что боюсь: стоит мне закрыть глаза – и то же самое случится с тобой. – Я резко подняла на него взгляд и увидела на его лице муку и неуверенность. – Будь то мой отец, враг, которого я ещё даже не встретил, Ричард или Бэйн.

Он сглотнул, крепче сжал мою руку и притянул к своей груди. Его другая ладонь нежно коснулась моего лица, и внутри разлилось тепло.

– Ты сводишь меня с ума, потому что ты – моя слабость, Джемма Ричардсон. И если не те люди узнают об этом – будь то мой отец или отец Бэйна, – они не проявят милосердия. Ты станешь разменной монетой, как моя мать.

Моя нижняя губа задрожала, когда я смотрела на него. Ещё одна слеза скатилась по щеке, и он быстро стёр её, складка между бровей стала ещё глубже.

– Меня использовали всю мою жизнь.

Это было всё, что я могла сказать. Я не хотела говорить, что не хочу быть использованной, потому что это означало бы, что я не выбираю его. А я хотела. Я хотела выбрать его, и чтобы он ушёл со мной – подальше от всего, что причинило нам боль или могло причинить.

– Я знаю, – прошептал он, прижимая мою голову к своей обнажённой груди. Мои слёзы смешались с водой, ещё блестевшей на рельефе его мышц. – Не бойся. Я больше никому не позволю использовать тебя.

Я резко отстранилась, и все стены рухнули, словно обрушившись в бассейн позади нас. Лицо Исайи стало серьёзным, когда я наконец выдохнула:

– Бэйн кое–что сказал мне.

Его челюсть напряглась, а ладони обхватили моё лицо, ожидая продолжения. Возможно, именно этого он и ждал всё это время – чтобы я рассказала ему слова Бэйна. Так или иначе, я сказала.

– Он сказал: «Ты именно там, где я хочу тебя видеть, Джемма». – Я сглотнула, выпалив всё одним махом. – И его связь с Ричардом глубже, чем торговля оружием. Он знает, кто я.

Тошнотворное чувство страха и тревоги мгновенно исчезло, когда Исайя наклонился и прижался лбом к моему. Он кивнул, наше тепло смешалось, а потом его губы коснулись моих – и я рухнула в него. Быстро, безвозвратно, с головой. Мы вцепились друг в друга, и, кажется, ни один из нас не хотел отпускать.

Исайя

Что происходит, когда ты оказываешься зажатым между двумя противниками? Обе стороны опасны и непредсказуемы. Это война, где нельзя врываться с оружием наперевес или без армии за спиной. Нужно действовать точно, захватить контроль, атаковать, когда они меньше всего ждут.

Именно это я повторял себе, стоя перед домом, где выросла Джемма, прислонившись к машине дяди в час ночи. Что бы я ни нашёл внутри, нельзя сначала стрелять, а потом задавать вопросы.

Передо мной зрели две войны: одна – с отцом, другая – с судьёй Сталлардом.

– Где мы? – Спросил Брентли, отшвырнув сигарету на обочину.

Я сдержал стон, бесшумно подошёл к окурку, раздавил его чёрным ботинком, затем поднял. Брентли нахмурился, откинувшись на капот, и, кажется, едва сдержался, чтобы не ударить меня, когда я сунул ему в грудь руку с раскрошенным окурком в пальцах.

Кейд усмехнулся.

– Внезапно озаботился экологией, Исайя? Боишься, что одинокий окурок с никотином отравит землю?

Брентли выхватил окурок у меня из пальцев (я уже пожалел, что не заставил его проглотить эту дрянь) и скривился:

– О чём ты вообще?

Кейд пожал плечами с напускным безразличием:

– Проходили это на уроках природоведения. В отличие от тебя, я хоть иногда слушаю.

– Потому что ты, чувак, чертов зануда.

Я тяжело выдохнул, переводя взгляд на особняк Сталлардов, возвышавшийся почти вровень с придорожными деревьями. Ночной холод лишь глубже проникал в кости, леденил изнутри.

– Я предупреждал вас неделю назад: настанет момент, когда придётся выбрать сторону.

Брентли и Кейд подошли и встали рядом со мной, устремив взгляд на тот же дом, что и я, но сохраняли молчание – вероятно, гадая, где мы находимся.

– Я велел подобрать окурок, потому что не должно остаться ни единого следа нашего присутствия. А тот, кто живёт в этом доме, – я приподнял подбородок в сторону тёмных окон, почти представляя лицо Джеммы за стеклом, словно меня отбросило назад во времени, – преуспевает в ловле тех, кто нарушает правила. У него множество связей в этом сообществе, и он дергает за ниточки так, что вам и не снилось. Одинокий окурок только укрепит его позиции.

Для таких людей, как Ричард Сталлард, доказательства работали как тяжёлая артиллерия.

– Кто здесь живёт? – Спросил Кейд, и в его голосе зазвучала нотка подозрения.

Я вздохнул.

– Судья Сталлард. Дядя Джеммы.

Он не был ей кровным родственником – мы с дядей Тейтом уже выяснили это. Но она сама проболталась, когда однажды назвала его Ричардом вместо «дядя», и это лишь подтвердило наши подозрения.

Брентли грубо провёл руками по голове:

– Исайя, какого чёрта? Я думал, ты завязал с Джеммой. Даже Бэйн от неё отступился.

Я проигнорировал его.

– Сейчас вам обоим предстоит выбор. Прямо здесь. Прямо сейчас.

Я перевёл взгляд с одного на другого, прежде чем выложить всё начистоту:

– Вы либо со мной, либо нет.

Поднял руку, когда Кейд открыл рот:

– Дайте договорить.

Их лица вытянулись. Я следил за реакцией каждого, пытаясь понять их истинные чувства.

– Я не собираюсь перенимать дело отца.

Тишина повисла в воздухе. Казалось, Кейд и Брентли перестали дышать.

– Прежде чем я продолжу, вы должны решить, на чьей стороне будете в этой войне. Если выберете меня – знайте, ваши отцы, скорее всего, падут вместе с моим.

Я посмотрел на Кейда:

– Кейд, вспомни о своей матери. Вполне возможно, что, когда всё закончится, у тебя не останется и этих жалких отношений с ней.

Сердце бешено колотилось, набирая обороты с каждым словом. Мне хотелось верить, что они тоже мечтают сбежать от того грёбаного будущего, что наши отцы планировали для нас с самого детства. Но я понимал: даже если я жажду их поддержки, это не значит, что они её окажут. Желания и реальность – совершенно разные вещи.