Чтение онлайн

Боль пронзила мгновенно, и что–то тёплое потекло по щеке. Чёрт.

– Ты вся в свою шлюху–мать, – прошипел он, поднимая меня за волосы сзади. Я вскрикнула от боли, чувствуя, будто он вырвал каждый волосок. – Я думал, могу тебе доверять. Думал, за эти годы сломал тебя, вылепил из тебя ту женщину, которую хотел. Его нос провёл по линии моей челюсти, и меня едва не вырвало от узнаваемого запаха его дезодоранта Old Spice. – Я уж думал, хоть директору Эллисону могу доверять, но ошибся.

Я всхлипнула, отчаянно желая, чтобы Исайя выбил дверь и нашёл меня. Он идёт? Если я и знала о Ричарде что–то наверняка, так это то, что он отлично изучает обстановку и никогда не появляется где–либо, не зная всех входов и выходов. Он всегда подстраховывался. Так было, пока у его матери не случился внезапный инсульт, закрывший приют, но в девяти случаях из десяти он был готов.

Судья Сталлард был изворотлив и не повторял ошибок дважды.

– Кажется, я говорил, что ты моя, Джемма.

Зрение заволакивало пеленой, но я изо всех сил боролась, чтобы не отключиться и сохранять бдительность. Я впилась пальцами ног в подошвы туфель, когда он ещё сильнее откинул мою голову назад, чтобы обжечь шею горячим дыханием. Именно ту сторону, где виднелся лёгкий синяк от страстных поцелуев Исайи прошлой ночью. Едва мелькнула мысль, зубы Ричарда впились в это самое место, и из меня вырвался животный вопль от острой боли укуса.

– Я же говорил, что научу тебя, как мужчина обращается с женщиной. Как твоё тело и разум могут раствориться в наслаждении от моих прикосновений. А не от какого–то ебаного сопляка, которому нечего соваться своим членом в твою маленькую пизду.

Рука в моих волосах снова дёрнула, и я вскрикнула. Другая рука полезла между моих ног, он грубо схватил меня там, парализовав на мгновение, – как вдруг из комнаты донёсся зов.

Слоан.

По жилам ударила паника при мысли, что он сделает ей больно. Потому что сделал бы. Ричард зашёл слишком далеко. Кровь была на нас обоих. Даже на полу. Выкрутиться теперь было невозможно.

Уходи, Слоан. Просто уйди. Пожалуйста, уйди. Беги.

– Джеееммааа! – Нараспев позвала она. – Где ты? Я уговорила Бетти сделать нам сморы (прим. пер.: сморы – традиционный американский десерт, который состоит из поджаренного маршмеллоу, печенья и шоколада) на вечер! Она сказала, можно забрать через пару минут. О, и я жду полный отчёт, кстати. Исайя уже заходил?

Дядя снова дёрнул за волосы, таща меня к двери ванной, пинком распахнул её и шокировал Слоан. Её взгляд метнулся от него ко мне, и тут наступил ужас. Ричард не дал ей ни слова сказать, ни сбежать. Он очутился рядом с ней за секунды, прижимая меня к себе. Я была слишком ошеломлена, чтобы что–то сделать. Слишком оглушена видом чёрного пистолета, который он успел достать из–за пояса, направив дуло ей прямо в лицо.

– Нет! – Закричала я, едва рванувшись прочь, как снова была притянута к нему. – Не надо! Не делай ей больно!

Руки Слоан медленно поднялись, она сделала шаг назад, оперевшись о стол, над головой у неё мерцали гирлянды. Её взгляд встретился с моим, и мелькнуло понимание – как раз перед тем, как Ричард рыкнул в её сторону: – Ты знала, что она трахалась с сыном Охотника? Ты это поощряла?

На её лице мелькнуло недоумение, и я торопливо ответила: – Она не знала! Она меня от него предостерегала!

Он знает. Знает, кто такой Исайя, и что мы делали. Мне вдруг ужасно не захотелось, чтобы Исайя меня искал. У Ричарда был пистолет, и он был достаточно безумен, чтобы пристрелить Исайю на месте.

Ричард не дал Слоан шанса ответить. Вместо этого он высоко поднял пистолет и обрушил его ей на лоб. Она рухнула у наших ног.

Из меня вырвался приглушённый стон, и я забилась, царапаясь, пытаясь вырваться из его хватки, но он был невероятно силён. Даже со всей моей яростью, он был чертовски силён.

Что мне делать? Думай, Джемма! Выживи.

– Я никогда не буду твоей! – Прохрипела я, горло было разодрано слезами и болью. – Никогда. Я никогда не буду твоей, как и моя мать никогда не была твоей!

Ричард рассмеялся, резко разжав пальцы. Я шлёпнулась на пол и отползла к кровати, лихорадочно пытаясь встать. Я не собиралась притворяться, что не напугана. Страх клокотал внутри, подступая к горлу, потому что я смотрела в глаза человека, который причинял мне боль. Который убедил меня, что заботится обо мне, что его обращение – это норма. Что наказания – это просто то, что должны делать родители, чтобы воспитать хорошего гражданина. Но его наказания были рассчитаны на то, чтобы сломать меня. Заставить жаждать его одобрения. Он пытался мной манипулировать, и когда Тобиас раскусил его похабное поведение, Ричард избавился от него. Так же, как избавился от моей матери.

Я провела тыльной стороной ладони по лицу, размазав кровь, струившуюся по щеке. Мой дядя расправил плечи, всё ещё сжимая пистолет, и на его губах зазмеилась жалкая, скорбная улыбка, пока он наблюдал, как я, шатаясь, поднимаюсь на ноги.

– Ох, малышка. Ты даже не представляешь, что я для тебя припас. Ты будешь умолять меня к концу.

Я покачала головой, слёзы и кровь полосовали щёки и руки, пока я мысленно подавляла страх.

– Я знаю, что ты для меня припас, дядя. Но ты не сможешь сделать из меня её копию. Я никогда не стану ею. Я никогда не стану тем, чего ты хочешь. Я не буду твоей хорошей девочкой, ты больной ебаный ублюдок.

Мой взгляд метнулся к двери за моей спиной, и в глубине души я знала, что выхода нет. Но я всё равно попытаюсь. Как только он запрокинул голову и рассмеялся над моим оскорблением, я рванула вперёд, но одного удара по голове хватило, чтобы я рухнула на спину, погружаясь в пучину и выныривая из бессознательного состояния.

Выживи, Джемма. Просто выживи.

Исайя

Грудь сжало, будто тугой обруч стянул торс, и с каждой секундой становилось всё теснее. Если бы не встреча с Коллинзом в соседнем городе во время игры, где я должен получить последний документ для Джеммы, я бы никуда не поехал. Лакросс был для меня в этой школе лишь способом убить время. Способом затеряться и скрыться от любопытных глаз вроде Бэйна. Теперь это не имело значения. Куда важнее было то, что происходило, чем обыграть какую–то команду по лакроссу, набитую придурками, которые и член–то свой держать не умеют.

– Всё нормально? – Спросил Брентли, наклонившись, пока мы запихивали наше лакроссное снаряжение в багажник автобуса.

Пресс напрягся от сосущего чувства в животе. – Чувствую, что что–то не так, – признался я, оперевшись рукой о дверцу автобуса, пока другие игроки швыряли свои сумки поверх наших.

– Это просто завтрашний день наступает на пятки. Всё вот–вот изменится. От этого стресс только усиливается.

Я покачал головой, оттолкнувшись от автобуса. Дело было не в нарастающем стрессе. Обострялись чувства.