Чтение онлайн

Внутри не было ни одного документа. Только миниатюры фотографий.

Сотни.

И на всех – я.

Я моргнула, листая их, и ощутила во рту привкус желчи.

Некоторые были сделаны, пока я спала – все за последние год–два. Они шли в хронологическом порядке: волосы становились длиннее, грудь – округлее, детская пухлость щёк уступала место чётким линиям. Но когда я долистала до снимков из подвала, воздух снова застрял в горле. Моё обнажённое тело съёжилось на грязном полу, запястья сдавлены цепями. Я не помнила, когда он их сделал – но по выражению моего лица я была без сознания.

Одинокая слеза упала на стол, и я едва сдержала порыв схватить ноутбук и швырнуть его об пол. Разнести вдребезги. Уничтожить каждый снимок.

Я понимала, зачем они ему.

Я не замечала признаков его одержимости, пока не ушла тётя. Пока Тобиас однажды в кромешной тьме не прошептал, что происходящее в нашем доме – ненормально. Тогда я начала видеть вещи иначе.

Ричард не заботился обо мне, как должен был.

Всё наше воспитание было неправильным. Чудовищно неправильным.

Ложь, которой меня кормили. Наказания. Моральные кодексы и правила – всего лишь инструменты контроля. Способы сделать меня своей.

Страх, похороненный глубоко в груди, начал закипать. Я была в шаге от того, чтобы захлопнуть ноутбук и сбежать, но в углу папки маячил одинокий файл, умоляющий быть открытым. Любопытство исходило от иррациональной части меня, жаждавшей ещё большего ужаса, и я позволила ей заткнуть голос разума, кричавший «Беги. Пока не поздно.»

Когда файл открылся, перед глазами предстала таблица с датами, уходящими далеко в следующий год. Первой стояла дата нашего с Тобиасом дня рождения. Рядом подпись: «Джемма достигает совершеннолетия».

Тошнотворное чувство скрутило живот, когда я медленно поднялась. Инстинкты «бей или беги» схлестнулись внутри, пока я читала дальнейшие планы:

7 декабря: отозвать из школы.

9 декабря: встреча с доктором Бинком (принести фото Эмили для образца).

15 декабря: первая операция – нос.

Пульс бешено колотился, пока я пыталась осознать написанное. Зачем мне операция на нос? Почему нужно фото мамы? Я не понимала.

Пока обрывки воспоминаний не обрушились лавиной – те, что я годами подавляла.

Слова, которые шептал «дядя», наказывая меня.

Имя, которым называл, проводя пальцем по моей обнажённой спине, с хриплым голосом и ширинкой, выдающей возбуждение: – Эмили. Ты станешь моей Эмили. Я не позволю тебе принимать решения, как твоя мать. Не позволю нарушать правила, как она. Ты будешь моей и ты справишься лучше.

Он превращал меня в свою больную версию моей матери. Глухой стон вырвался из горла, когда я продолжила читать. Остальные операции. Отдельные пометки к каждой дате. Он даже собирался вставить мне цветные линзы.

Офтальмолог: голубые линзы цвета неба.

Он хотел заменить мои ярко–зелёные глаза – на оттенок, который был у мамы и Тобиаса. Инстинкт бегства победил, когда я увидела последнюю дату в таблице. Подпись: «Свадьба».

Я захлопнула ноутбук. Всё встало на свои места. Ричард планировал оставить меня себе навсегда. Его намерения простирались куда дальше, чем просто поглаживания спины, пока я закована в подвале.

Он хотел, чтобы я перестала нарушать правила, боялась его и его наказаний – и покорно выполняла всё, что он потребует. Он хотел превратить меня в свою версию матери… а затем жениться на мне.

Видеозаписи, найденные несколько месяцев назад, подтверждали: у них с матерью были сексуальные отношения. Но я помнила, как всё рухнуло. Как она захотела уехать с нами, с Тобиасом. Как больше не позволяла ему прикасаться к себе. А вскоре – исчезла. И он стал совсем другим человеком.

Я выбежала за дверь, не оглядываясь. Того, что я только что прочитала, оказалось достаточно, чтобы сорваться с места. Теперь Тобиас должен будет найти меня сам. Он обещал вернуться за мной… но я больше не могла ждать. Просто не могла. Не тогда, когда собиралась выжить.

***

– Как долго она была без сознания?

Голос пробивался сквозь туман в моей голове. Я изо всех сил пыталась открыть глаза – лишь бы только не видеть больше тот тёмный лес, который возник передо мной после того, что я обнаружила в компьютере.

Я почти физически ощущала, как ветки хлещут по ногам, пока я бежала к свободе.

Как будто я там... и в то же время нет.

Прекратите это.

– Пару минут. В сознании то появляется, то снова отключается. Что–то бормочет. Позови моего дядю, пусть приведёт медсестру.

Я услышала удаляющиеся шаги. Это было наяву? Или в моей голове?

– Джемма, малышка. Открой глаза, пожалуйста.

Я почувствовала лёгкое прикосновение к своему лицу. Ресницы будто слиплись, и, хотя я понимала, что возвращаюсь в сознание, веки отказывались подниматься. Та самая уязвимая, напуганная девочка, которой я была внутри, не хотела видеть жалость на лицах склонившихся надо мной людей.

Мне было страшно.

Стыдно.

Унизительно.

– Ты в безопасности со мной.

Шёпот Исайи смягчил панику, которая всё ещё клокотала где–то глубоко.

– Скажи, что тебе нужно.

Я почувствовала, как по щекам скатываются слёзы, и наконец открыла глаза. Его спокойный голос был единственным, за что я могла ухватиться. Потому что с ним я была в безопасности. Потому что я знала: Ричард не выскочит из–за угла, чтобы избить меня за то, что я рассказала кому–то правду. Даже если бы попытался – Исайя разобрался бы с ним. Я была не в подвале, закованная в цепи. Я была в библиотеке, окутанная его запахом, как тёплым одеялом.

Я также знала, что он не выдаст мои тайны, если я ими поделюсь. Он понимал, насколько они важны. У него имелись и свои секреты.

И я доверяла ему.

Доверяла ему свои тайны. Свое тело. Свой разум. Всё.

Я доверяла Исайе Андервуду, и, хотя моё сердце было разорвано в клочья, я любила его этими крошечными обрывками.

В этот момент мои глаза наконец раскрылись. Губы задрожали, когда я встретилась взглядом с ним, и мне отчаянно хотелось, чтобы он просто заставил весь этот кошмар исчезнуть.