Чтение онлайн

Островитянин же осмотрел катану: лезвие из кровавого серебра, расписные ножны с надписями на его родном языке, чёрную, будто окрашенную углём, рукоять, что-то беззвучно кивнул своей спутнице-некши, скрывающей морду под платком, а затем молча скрылся, не задав никаких вопросов.

Парой часов позже появился ещё один покупатель. За той же самой катаной, от которой остался лишь призрачный свет. За символическую плату Хамза навёл баганца на след, а сам стал довольно пересчитывать блестящие монеты…

Два дня спустя местный парнишка-карманник принёс слух о том, что в нескольких километрах от города обнаружили того самого баганца, пустившегося в погоню за катаной. А вместе с ним и ещё пятерых располовиненных мужиков при броне и оружии…

***

— Вещь… Оружие… Реликвия клана. И с того момента я совершенно теряюсь, — едва слышно вздыхая, пробубнил он. — Словно… Где-то я помню, что было. А где-то — нет. Я вижу что-то, — воин согнулся, упёр руки в колени и помассировал пальцами виски. — Словно, я вижу что-то, чего нет. Не было никогда, чего я не пережил. Оно всё смешивается, и десятки… Сотни снов… — взор впился в сидящую рядом некши. — Всё смешивается, и мне сложно различить, где правда, а что — лишь выдумки. И с каждым днём всё хуже, — он шумно выдохнул, помолчал пару секунд, после продолжил. — Поэтому я совсем не уверен, получится ли у меня защитить тебя… Нет, — отрезал Норико сквозь зубы. — Даже себя.

Никогда до того островитянин не был с ней столь открыт. Всегда при любом вопросе он мог отнекиваться, отшучиваться, отмахиваться. И очень часто держал всё в себе. Переживания, проблемы, мысли — всё это накапливалось словно пыль по углам. И теперь её стало настолько много, что не обращать внимания на этот ком, заполняющий собой черепную коробку, уже не получалось.

— И… у тебя такого никогда раньше не было? — Роза осторожно спросила своего друга. Весь его монолог она смотрела на него немигающим взором, практически не отлипая. Страх сменился ярко выраженной обеспокоенность. — Ты… Может быть… Я не знаю… К лекарю? Может, спросишь у лекаря, и он тебе как-нибудь… поможет? — некши совершенно растерялась. Она думала, что сейчас Норико, как обычно, самодовольно улыбнётся, ухмыльнётся и скажет уверенно, как всех покромсает, а это вылилось в душевный порыв.

— Нет, я так не думаю… Что это поможет… — он слабо покачал головой. — Тут что-то другое… Словно кто-то пытается заменить меня, — слова отбивали, как часы на башне. Только что Роза мыслила, как помочь своему верному спутнику, а теперь её вновь обуял страх. — Вернуться, и я как-то с этим борюсь, и уже не понимаю, где из этого всего я.

— А то… что тебя пытается заменить… Оно какое? — почти шёпотом спросила зверолюдка, будто «оно» могло их сейчас услышать.

— Не знаю… Воплощение… Безумия. Ярости. Кровожадности, — Норико пожал плечами, но выглядел мрачно. Печаль, тоска и вырвавшиеся переживания застилали взгляд, делая глаза похожими на два мутных стёклышка. — Оно не говорит со мной… Словно, это всегда было частью меня… Можно ли вообще сказать, что это что-то инородное… — он печально усмехнулся. От вечно довольного задора не осталось и следа.

Посмотрев на перевязку, наложенную на левую руку, Норико взял свой кинжал, обтёр его о простынь, а затем начал медленно срезать бинты, под которыми обнаружилась уже засохшая и затвердевшая рана. Даже если бы он не сделал её сам, если бы лекарь дал ему чёртово зелье, она ни за что не успела настолько хорошо затянуться. Кровь остановилась, рана подсохла, но не до корки. Галантий не в счёт — на остроухих всё заживает быстрее.

Поднеся нож к ладони, Норико сделал аккуратный разрез, проведя лезвием поперёк. Красная ниточка крови начала стекать, опадая на простыню. Кожа в месте надреза начала грубеть, едва первые капли покрыли ткань. Они потемнели и превратились в небольшие похожие на льдинки кристаллики, а затем, всего полминуты спустя рана затянулась, оставив лишь тёмный след запёкшейся красны.

С каждой секундой голова Розы всё больше вжималась в плечи. Некши ещё сильнее распушилась, зрачки сузились до двух тонких палочек, уши оттопырились назад. Жуткое чувство окружило её чёрной дымкой. Дрожащим голосом она тихо спросила:

— Эт-то ты сам с-с-сделал? — взгляд заметался, перебегая то на лицо Норико, то на кристаллики, то на затянувшуюся рану. — К-как давно оно так?

— Это… Давно, — островитянин помолчал, будто подбирая слова. — Но контроля над этим не было. Да и сейчас нет… — Норико вздохнул, явно обдумывая, что именно сказать дальше. Как не напугать подругу ещё сильнее. — Мой клан… называли лаволосыми дьяволами, — он приподнял руку, развязал на голове ленту, связывающую длинную шевелюру в пушистый хвост. Волосы опали на спину, достав до середины лопаток, и теперь среди них, чёрных как уголь, стали заметны небольшие алые, будто в цвет крови, пряди. — Это что-то вроде наследия… — процедил он мрачно, а потом ухмыльнулся. — Ха, смешно, правда? — он сжал кулак, чуть сдвинулся, а затем ударил по кристалликам на простыне, отчего те мигом разбрызгались осколками, заставив Розу немного отшатнуться. — Словно я был рождён, чтобы убивать…

— Так… Так, ну это же не проклятье? — зверолюдка отняла руки от кровати и начала ими нервно трясти, пытаясь прикинуть в голове варианты. — Это же что-то вроде твоей кровной линии? Значит, с тобой всё должно быть нормально, раз у вас все такие. — продолжила она своё рассуждение. В нашем мире очень много самых разных существ… И всё, что естественно, будет принято! — воскликнула она, указав пальцем вверх, будто сделала открытие.

Встав на ноги, она потёрла рукой об одежду, а затем медленно, аккуратно подошла к островитянину. Чуть наклонилась к нему и одной лапой нежно коснулась плеча, неловко постукивая.

— Мы… Это будет нашей второй главной целью, — с промелькнувшей в голосе твёрдостью, совсем не присущей юной некши, произнесла она. — Найти тебе книгу, в которой будет что-нибудь написано… Или наставника, — звонкий голосок всё же слегка дрогнул. — Как у меня. Он учил меня магии, а тебя научат… Что… Там с тобой такое. В-о-о-от…

— Роза, в некоторых моментах даже чёрствого меня ты заставляешь улыбнуться, — островитянин, вечно держащий на лице или кирпичную, или скалящуюся мину, в этот раз действительно искренне сиял, как солнце, восходящее над бескрайним океаном.

— Вот, — Роза победно подняла кулак вверх. — Мы с тобой обязательно со всем справимся. Когда мне плохо, меня защищаешь ты. А когда станет плохо тебе, я попытаюсь защитить как-нибудь тебя. На крайний случай, я могу тебя усыпить… Заклинанием.

— Я сейчас не очень люблю спать, — тут же потускнел обратно воин.

— Ну, это на крайний случай, — Роза виновато поморщилась. — Я надеюсь, нам не придётся. — отчеканивая шаг, она отошла к своей кровати, легла на неё, завернулась в простыню, а затем с улыбкой, скрывающей нервы, сказала. — Чтобы твои раны затянулись, надо хорошо отдохнуть. Постарайся хотя бы просто полежать с закрытыми глазами.

— Ха! Хорошо, постараюсь. — Норико улыбнулся, пытаясь изобразить некое подобие задора.

— Вот, так держать, — Роза улыбнулась, а затем, повернувшись к стене, быстро притихла, начав сопеть. Сильная усталость давала о себе знать.

Стоило ей заснуть, Норико тут же убрал маску, за которой он укрылся, дабы не тревожить Розу ещё сильнее. Воин лежал на койке, устремив взор к потолку. Мысли возвращали его в прошлые сновидения. Люди, лица, места — всё это было ему не знакомо. Имена, которые никогда не услышишь. Взоры, которые никогда не увидишь. Приметы, что никогда не запомнишь.

Но он был там. В самом центре круговерти. Он помнил всё и ничего. И каждый образ всплывал в его памяти снова и снова, будто события уже случались. Будто они произошли именно с ним и совсем недавно.

Островитянин прикрыл глаза, постарался не задумываться об этом и довольно быстро провалился в царство грёз…

***

Утром же после довольно долго сна, очнувшись ближе к полудню, Норико стал необычайно весел и бодр. Однако сразу после аудиенции с «дамочкой», где он, к удивлению, даже не встревал, островитянин ушёл в город за одеждой и даже не захватил с собой Розу, чем заставил ходить её практически весь день с насупившейся мордашкой.