Чтение онлайн

— Ну чо, Йорик, совсем не рад меня видеть? — с улыбкой произнёс Орикс и потрепал того по голове.

— Да тебя-то, может, и рад, — конюх отставил вилы, повернулся, и обтерев руки о потрёпанного вида куртку, произнёс. — У тебя как раз последний день остался.

— Значит, Йорик, я успел, — довольно кивнул себе полуорк, а после, увидев какой-то слишком уж мрачный вид хозяина, вопросительным кивком спросил.

— Новости слышал? — ответил ему конюх.

— Новости о чём? — недоумённо покосился на него Орикс.

— Зарево ночью полыхало, под утро уже… — вперемешку с грустью и злобой произнёс конюший.

— Нет, о таком не слышал, — отмахнулся «сокол». — О чём ты?

— Деревенька там была, — печально вздохнул мужик. — Охотники жили…

— И я так понимаю, её больше нет?

— Её больше нет, — подтвердил конюх.

— Понятия не имею. Мои только вот въехали, не застали ещё… — орк-полукровка покачал головой, слушая жуткий рассказ, а потом до него дошло понимание, о какой-деревушке с ним говорил хозяин. Голос слегка дрогнул.

— А это… не та деревенька, где Джекар и Чейз жили, мужики местные? — спросил Орикс, крайне надеясь на отрицательный ответ.

— Жили… Вот именно, — вновь грустный вздох донёсся до полуорка. Конюший подошёл к стойлам, опёрся рукой на угловую балку. — Нет там больше никого в живых.

— Твою… Только там недавно был… — процедил, вспоминая орк-полукровка. — Хорошие мужики… были… Даже совет батька дал… — Орикс зашёл под навес, забрал потрёпанного вида сбрую и нацепил её на Йорика. В думах, едва ли не произнеся: «Неужели это из-за нас?» — он вдруг остановился, чуть не ударив себя по губам за неосмотрительность, и произнёс. — Спасибо, мужик… Я же тебе плату уже внёс? — конюх молчаливо кивнул, а после добавил:

— Если уж хочешь, то батьку помяни, — он слегка замялся, пожевав губу, и продолжил. — Он ржаную очень любил. Опрокинь уж стопочку.

— Да много кого помянуть надо, — уже ведя коня к выходу, поразмыслил орк-полукровка. Йорик выказывал недовольство, маша мордой и длинным косматым хвостом. — Там же не только один он был. Кто-нибудь вообще в город вернулся? Ну, из деревни… — спросил он, повернувшись к хозяину.

— Двое из шести, — пробубнил, хрипя, конюший. — Хаджар и Штефан, дварф. Они в хижине были и зарево увидели. Как какие-то ублюдки деревню жгут. Там всех, кто был, подчистую вырезали. И Джекара, и сынишку его, и остальных ребят…

— Мать твою… А ты не знаешь, куда выжившие пошли? — аккуратно поинтересовался Орикс.

— Знаю, в госпитале они сидят, — процедил хозяин и закрыл со скрипом калитку стойла. — У мужиков шок, и я могу их понять. Они увидели, что полыхает. За помощью прибежали. Им отсюда гвардейцев, да не успели уже… Ничего там не осталось…

— А… не знаешь, кто это мог быть? — Орикс потупил взор, устремив его в каменистую землю. — Деревня-то рядом с городом. Это ж какую наглость надо иметь…

— Так вон, в Империи… Днях, наверное, в четырёх-пяти отсюда тоже вон, — было бы странно, если бы ужаснейшие новости сюда не добрались. — Гриобридж и деревеньки рядом — всё нещадно тоже жгли… И ведь не побоялись… Эти же, наверное…

— Спасибо тебе, что предупредил, — напоследок попрощался полуорк. — Без тебя бы не знал.

— Удачи на дорогах, — только лишь кивнул ему конюх.

— Однажды он меня уже спас от стрелы, — Орикс улыбнулся и потрепал коня по морде. — А конь, однажды убежавший от неё, теперь непременно от неё убежит. Да, Йорик?

***

Дорога сама привела полуорка к знакомому местечку. Рыбацкий паб «Старый угорь» служил ему пристанищем на протяжении четырёх дней и оставил в душе тёплые, практически родные чувства. Своего коня Орикс привязал к ближайшему толстому дереву, дабы Йорик-тяжеловоз уж точно не сбежал, а затем прошёл внутрь.

— Здоров, бать, не забыл меня ещё, — он приветливо махнул рукой хозяину, тут кивком и коротким «Здоров» ответил ему.

В бедном зале паба стояла гнетущая атмосфера. Пусть корчмарь не был столь мрачен, как конюх, и даже выдавил из себя скупую улыбку, пришедшие новости вогнали его в печаль. Немногие мужики, вернувшиеся с ночной рыбалки и не отправившиеся ещё спать, тоже выглядели невесело.

Орикс заказал выпить, и хозяин быстро, не задавая никаких вопросов, плеснул половину кружки крепкой бодяги. Взяв её, полуорк отошёл чуть ближе к центру зала, придержал другой рукой, затем, набрав воздуха, выдохнул и произнёс:

— Знаете, я… Я не знал, что за деревенька стоит за Хадрией… Я знал оттуда всего двух мужиков. Я их знал недолго, и знаете, когда один раз болтнёшь с кем-то за ловлей рыбы, ты о нём можешь понять много… Очень много… — процедил полуорк, задумываясь над правильностью своих слов. — И знаете, старший батя… вы знаете старшего батю, шо смотрел там за всем?

— Все его знали — хороший мужик был, — вставил слово один из сидящих в пабе. Никакого веселья на их лицах не наблюдалось. Новость поразила каждого в самое сердце, и пока в них не разгорелся мстительный огонь, укрыла тяжёлым ледяным покрывалом печали.

— Хороший мужик был… — повторил себе под нос Орикс. — Все знали… Знаете, я обычно не пью, — он неспешно обвёл глазами устремлённые к нему взоры. Исподлобья, тихие, молчаливые, под чьей командой руки обняли пальцами пузатые кружки. — Но давайте в этот раз выпьем все за них. Знаю, им от этого легче не станет, но пусть там, в лучшем мире, они будут знать, что о них помнят. Думаю, он достаточно жил, чтобы каждому чем-то помочь.

Орикс окончил свою тихую прощальную речь по усопшим. Паб погрузился в гробовую тишину. Казалось, даже перестукивание колёс катящейся по улице телеги утихло в безмолвие. Мужики, уставшие и печальные, медленно один за другим поднялись и, встав, подняли кружки. Кто-то из них, коренастый южанин, зачитал коротенькую астелланскую молитву, а затем орк-полукровка добавил:

— За отцов старших наших и детей его. Пусть помянётся он каждому, кому встретился он на дороге. Пусть помянётся с богом, когда встретится он лично. Пусть помянётся земле, которая возьмёт прах из него…

Орикс выпил бодягу в кружке, чуть поморщился, когда градус обжёг горло, но сохранил лицо, не кривясь. Глухое «Amen» разнеслось по залу, начатое хозяином, а затем подхваченное остальными. Когда мужики опустошили посуду, корчмарь спросил:

— Ну-с, поведаешь, как с батькой-то познакомился?

— Я тогда помнится… — начал орк-полукровка. — Помнится, разделился со своими товарищами. Идусь я, вижу — рыбачат. И слышу — брань. Вот каждый знает, что рыба брань не слышит. И только бранью и говорят, — Орикс чуть улыбнулся, но улыбка вышла довольно натянутой. Сложно было предаваться весёлым воспоминаниям, когда на сердце осел ил горечи. — И вот, значится, подхожу я весь кислый, словно окись какая-то, сажусь и спрашиваю, мол, на что клюёт. И вот от «на что клюёт» перешли мы на что-то личное. Рыба, конечно, распугалась потому, как мы брань бранить перестали. И что дальше, представляешь, заговорил он мне, помог очень сильно, совет дал. Я до сих пор помню его слова, какие он мне тогда сказал. «Просто живи», — вот и живу, как видишь. После этих слов мне ж такая рыбина попалась. Такая рыбина, вот такая, понимаешь, — он развёл руки в стороны, демонстрируя дюжий размер своего улова. — С локоть. А там же такая не водится, понимаешь? Гля, куда заплыла, значит. Правда, то, что попалось после, лучше не упоминать для красивой истории.