По следу пламени
Шрифт:
— Мать твою… А ты тут кто? — уже потеряв все возможные ожидания, рыбак резко воспрял духом.
Он резко вытянул удочку, обдав себя ворохом брызг, и тут же улыбка сошла с его лица. На крючке болталась не рыбина, а старый, рваный, дырявый сапог. Орикс поглядел на этот откровенный мусор, а затем рассмеялся в голос так громко, что даже Йорик обратил на него внимание, а затем вынул прогнивший предмет обуви на землю.
— А-ха-ха-ха-ха… Ненавижу тебя…
Отложив удочку, он подошёл ближе, перевернул сапог и увидел, что внутри что-то есть. Чуть встряхнув его, Орикс отшатнулся, ведь изнутри выпали небольшие раздробленные кости. Кости человеческой стопы.
— Да мать твою! — воскликнул полуорк, отпинывая прочь неприглядную находку. — Опя-я-ять… Я надеюсь, ты этого не слышал? — он обернулся и строго глянул на коня. Тот даже не обратил внимания на крик. В его безразличии не поменялось абсолютно ничего.
— Да, видно, мне везёт на трупы… — достав из рюкзака свёрток с галетами, Орикс вновь присел на бревно, начав жевать безвкусный сухарь. Философски поглядев на текучую воду, он через пару минут встал, собрал пожитки, оставив сапог и давнишние останки на том же месте, двинулся обратно в Хадрию…
***
Дороги стали опасны. Непредсказуемы. Если раньше южный тракт напоминал бурлящий котёл со всеми бесконечно движущимися по нему экипажами. Теперь же над этим котлом склонился гигантский людоед в виде постоянного надзора стражи, готовый запустить свою руку и зачерпнуть себе в рот кого угодно. Нурвал столкнулся с этим, как никто другой.
Он пообещал Ориксу, что останется близ тракта, пока его товарищ двинется на юг, и попытается что-нибудь выведать. Вот только стоило сугарийцу добраться до Виктры — небольшого городишки, стоящего на перекрёстке с пограничной дорогой, как все планы пошли крахом. Заблокированные входы и досмотр абсолютно каждого заставили развернуться и укрыться в маленькой деревушке.
Слухи и новости до неё, разумеется, тоже дошли. После произошедшего с Гриобриджом и другими поселениями в людях крепко обустроился страх. Деревенские боялись покинуть территории своего места, и даже в нём для них было не безопасно. Боязнь того, что и в их дома могут ворваться мародёры, перебить мужиков, да утащить баб, окружала, как липкая паутина, а указ с самого верха, пришедший из столицы о дополнительных мерах безопасности, не внушал никакого доверия. Присланная стража — такие же бандиты и мошенники, только под статусом и в броне. Благо, что в деревушке было нечего брать.
Ехать на юг, вслед за Ориксом, дварфу не хотелось. Опасно, да и пограничные дороги наверняка будут под присмотром ещё хлеще. Мерзавцев всё-таки нужно было найти. После того как Хэйзил и Изекиль погибли, как банду предала их собственная союзница, доверия к остальным «соколам» изрядно поубавилось, а значит и в Диаракорум путь был закрыт. Возвращаться к пепелищу тоже не имело никакого смысла, поэтому Нурвал сидел в деревенской корчме, хлестал местное пойло и думал, что делать дальше.
А на второй день его пребывания почтовый гонец, идущий откуда-то из глуши королества Флорвейл, принёс весть — близ Хадрии произошла бойня…
Ради собственного спокойствия, узнав, что границы не перекрыты, сокол-одиночка решил съездить к городку судостроителей и убедиться, что это не касается его бывших товарищей…
Глава 33
Норико вернулся в гостевой дом раньше всех. В казарме он застал завернувшуюся в простыню Розу, упорно листающую свою волшебную книжку. Некши была настолько погружена в заполненные непонятными текстами страницы, что даже не заметила появление на пороге своего друга. Островитянин смерил её спокойным взглядом, даже где-то равнодушным, хотя и чуть разочарованным, что она даже не взглянула на него. В этом была даже не обида, что она не бросила пусть самого короткого, но взгляда на него, а очередное напоминание о том, что даже несколько лет путешествий под гнётом чужих мечей, готовых уколоть их головы за горстку монет, так и не заставили её быть бдительной.
Он привлёк внимание акцентированным кашлем, после чего опёрся на дверной косяк и стал ждать реакции своей подруги-зверолюдки.
— А, что? — пара удивлённо округлившихся зелёных глаз выглянула из-за книжонки. — Норико, ты вернулся! — Роза расплылась в улыбке и, укрывшись простынёй, как полотенцем, в три шага оказалась рядом с верным напарником. Стоило ей взглянуть ему в глаза, как её мордочка недовольно насупилась, и юная некши требовательно произнесла. — Почему ты ушёл без меня!?
— Потому что ты собираешься дольше, чем я хожу по городу, — Норико смерил её абсолютно спокойным взглядом, а затем парировал уже своим вопросом. — Почему ты не слышишь?
— Не слышу чего? — совершенно не поняла его зверолюдка.
— На нас объявлена охота, если ты забыла, — нахмурился островитянин. — На каждого из нас, — повторно акцентировал он. — И никому здесь нельзя доверять.
— Н-но Лея же нам помогает…
— До той поры, пока ей не перестанет быть это выгодным, — продолжил наседать воин, глядя сверху вниз на свою подругу. — Даже если сейчас дамочка и этот смазливый остроухий — наши друзья, нельзя исключать, что они поступят, как полные ублюдки, и продадут нас, — тень мрачных мыслей тут же пала на лицо Розе.
— Но ты же просто ушёл в город, — с ярко выраженной печалью, способной тронуть даже крепость недавно сотворённой ею ледяной стены, сказала Роза. — Ушёл и ничего не сказал. Вернулся, принёс какие-то книги, купил одежду… А обо мне ты будто забыл, — она оглядела его изменившийся чуть ли не до неузнаваемости внешний вид и нахмурилась уже сама. — Мне тоже одежда нужна была. И сапоги… — зверолюдка отвела в сторону взгляд, сердце кольнула обида. — Тебе-то, может, и не привыкать, но я все ноги себе в кровь стираю…
Всё же, как бы сама Роза не была осчастливлена возможностью воспользоваться душем и наконец-то вычистить свою шёрстку, необходимость в новых одеяниях, пусть даже броских и бесцветных, но преследовала их очень давно. Сейчас же, когда Норико вернулся, а за окном на Хадрию постепенно опустился рыжий закат, наверняка, все торговые лавочки уже закрылись. А будет ли у них время завтра, вопрос оставался открытым.
— Купим тебе завтра, — словно отвечая ей, но больше явно уверяя самого себя, отчеканил островитянин и упал на кровать, сразу же достав себе на колени огромный талмуд. Роза в это время облачилась в не очень успевшую подсохнуть одежду, тут же прилипшую к шкурке, и присела рядом.
— Что это? — поинтересовалась она, вглядываясь в написанные на незнакомом языке слова.
— Архипелаг. Его история, — спокойно пояснил Норико. — Мой дом. Mi casa.
Они сидели на кровати в полном молчании. Островитянин раскрыл книгу и начал читать. Роза не знала Астелланский, хоть некоторые слова и были ей знакомы. Она пыталась понять, о чём может рассказывать столь всеобъемлющий том, пыталась спросить об этом Норико, но тот сохранял всё то же выражение, будто и не существовало этих вопросов, и сам он был абсолютно глух.