Чтение онлайн

Марина хотела измениться, хотела стать той, что нужна ему. Говорят, что когда люди уходят из нашей жизни, мы храним лишь радостные воспоминания о них. Он не ушел, не умер, он все еще рядом. Но вспоминая их жизнь, она видела лишь ссоры и обиды, ей казалось, что он придерается, сейчас же она посмотрела на себя со стороны. «Сколько времени я провела со своими детьми? Нужно было больше. Какой у Стасика любимый цвет? У него есть девочка? Я совсем ничего не знаю о них. Я плохая мать». Миша не видел ее слез, не знал и не понимал ее чувств. Он не спрашивал ее ни о чем, она не рассказывала. В тайне Миша надеялся, что рано или поздно она найдет кого-нибудь, кто полюбит ее.

Однажды вечером, когда Марина уложила младшего спать, они сидели на кухне, вдвоем, в тишине нарушаемой лишь звуком работающего холодильника.

– Расскажи мне о нас, - попросил Миша, держа в руке чашку чая.

Марина долго молчала, изучая его лицо, прежде чем ответить.

– Что ты хочешь знать?

– Все.

– Мы встретились давно, очень давно, в клубе. Ты долго ухаживал за мной, и мы поженились. Через пять лет родился Стасик, потом так получилось, что я забеременела, мы не планировали второго, но, - она улыбнулась, какой-то отстраненной улыбкой - и родился Антон.

– А мы?

– Что мы?

– Я любил тебя? – он, наконец, задал вопрос, мучавший его так долго.

– Не знаю, - прошептала она, выдохнув, - не знаю.

– А ты?

– Я? Любила ли я тебя? Да, наверное. Наверное любила.

– Любила, - Миша смотрел на женщину, сидевшую напротив, понимая, что нет, она не любила его – а сейчас?

– Миш, мы прожили в браке двадцать лет!

– Значит привычка, и дети. Да?

– Что ты хочешь, что бы я ответила? Что? Нам было хорошо вместе, была семья, дети.

– Прости меня.

– Нет.

Такой ответ озадачил его. Не зная, что сказать он допил остывший чай, и поднялся. В этом доме убирала домработница, готовила повар, с Антоном была няня, зачем он вообще женился, если все что должна делать жена, делают другие люди? Он помыл чашку, и поставил ее на место.

– Зачем ты это делаешь? – спросила Марина, так и продолжая смотреть в окно.

– Что делаю?

– Это .

Он не дал ей договорить, злость на себя выплеснулась раньше, чем ему удалось погасить ее:

– Живу? Ты это хотела спросить? Зачем я живу?

– Нет – прошептала она.

– Я лягу в зале.

– А дети?

– Скажешь, что я заснул, и ты не хотела меня будить.

Не предназначенный для ночного сна огромный кожаный диван скрипел, пока Миша устраивался поудобнее. «Может она врет? Или не знает? Может у меня была любовница?» Эта мысль озарила его, хоть как-то объясняя то ощущение потерянного рая. В его жизни была женщина, дарившая уют и покой. Надежная и преданная, любящая. Она была, и он любил ее. Как твердили все вокруг, у него был только один друг Сашка, если кто-то и был, то только он мог знать о ней. Наконец устроившись на диване, уже засыпая, он вновь подумал об Энне. Это полностью его вина, не припаркуй он машину, по ближе ко входу, ничего бы этого не было. Из-за него ни в чем не повинные люди лишились самих себя. Он вспомнил день, когда впервые увидел Энну, тогда в больнице. Как важно ему было знать, что с ней, как он старался контролировать свое сердцебиение, когда Олег Борисович сказал, что ничего не расскажет, если Миша будет так нервничать. Вспомнил, как увидел ее, такую хрупкую, и маленькую, на инвалидном кресле. Он не вспомнил ее, не вспомнил, что их связывало, и почему ему так важно было знать, что с ней, но увидев ее, на душе стало легче.

25

– И что же я обычно заказываю?

Они медленно продвигались в очереди к кассе. Сашка рассматривал светящиеся стенды с меню, а Миша осматривался со странной смесью любопытства и легкого отвращения. Что-то в запахе, царившем в заведении, действовало на него как красная тряпка на быка.

– Честно? – Сашка оторвался от созерцания красочных бутербродов нарисованных на многочисленных картинках.

– Честно.

– Ты терпеть не мог Мак Дональдс, и обычно ограничивался капучино – он простодушно улыбнулся, - хотя иногда ел нагетсы.

– Я так и думал, - проворчал Миша.

– Вспомнил?! – в глазах друга загорелась радость и участие, искреннее, но вопреки всему оно вызвало в душе Миши стыд и неловкость.

– Нет, просто меня запах раздражает.

Сашка глубоко вдохнул и с деланной печалью сказал:

– А я так надеялся, что твоя кома пойдет мне на пользу!

Ему все же удалось уговорить Мишу попробовать гамбургер и картошку, мол вдруг после комы вкус изменился?

– Как ты можешь, есть эту гадость? – как оказалось, не изменился.

– Я даже рад, что ты остался прежним – Сашка с удовольствием поглощал все, что они заказали, запивая это ледяной колой – Рассказывай! – сказал он, вымазывая остатки соуса картошкой.

– Что рассказывать? – сейчас сидя с ним на едине, в окружении огромного количества посторонних людей, вчерашняя идея спросить у него о своей любовнице показалась ему неуместной.

– Вчера ты хотел поговорить. Вот мы здесь. Говори!

– Саш, я не помню свою семью. Единственный к кому я помню привязанность это ты и Энна – он отвернулся, рассматривая влюбленную парочку, сидевшую за соседним столиком, - я не знаю, как объяснить –помолчал, думая, стоит ли говорить настолько откровенно. Но что-то в душе подсказывало, что если уж и довериться кому-то, то только ему, - Ты ведь и сам знаешь какая Марина?

– Знаю - Сашка внимательно следил за выражением лица друга, за смятением, отражавшимся в глазах, и плотно сжатыми губами, - но хотел бы услышать твое мнение.

– Мое?!
– Миша опять отвернулся, и сделав глубокий вдох, все же решил высказаться – Скажи, зачем я вообще на ней женился?

– О, серьезный вопрос. А сам то как думаешь?

– Понятия не имею. Я смотрю на женщину, с которой прожил двадцать лет в браке, и впадаю в ступор. Она как кукла, красивая и пустая. Я любил ее?

– Сначала да. Знаешь, двадцать лет назад она была сногсшибательна, честно! Ты влюбился в нее, с первого взгляда. – видя расстроенные глаза друга, он решил не скрывать ничего, - Но этого хватило лет на пять. Ты даже развестись с ней хотел, кстати, по тем же причинам, что сообщил мне сегодня, но она забеременела. Ну и ты поступил как мужчина. А потом привык, наверное. У нее своя жизнь, у тебя своя.

– Понятно.

Все как он и думал. Но почему он не развелся потом? Почему завели второго ребенка? О чем он думал?

– Саш, у меня была любовница?

– Любовница?!

– Я помню что-то, не точное, это как эхо, помню женщину, помню, что любил ее, безумно, помню, что она меня любила. Но кто она, не помню.

В глазах Саши отразилась та печаль, и тоска что терзала Мишу:

– Ты никогда не говорил мне. Даже если и была, я о ней не знаю.

– А кто может знать?

– Вряд ли ты кому-то говорил. Обычно, - он даже хмыкнул, от того сравнения, что пришло на ум, - мы как две кумушки, все друг другу рассказываем – он улыбнулся, желая как-то подбодрить друга.

– И телефон погиб из-за этого взрыва!

– Телефон?

– Ну, мы бы смогли записную книжку просмотреть, может я там ее как-нибудь записал?!

– Миш, я не думаю, что бы ты пошел на это. Твое гребанное благородство заставляло хранить верность жене.

– Уверен?

– Ну, не на сто процентов, но на девяносто девять да. Хотя, той весной, ты сказал, что думаешь о разводе.

– Значит думал. – со вздохом произнес Миша.

Они замолчали, обдумывая каждый свое. Может и так, может Саша и прав. Но голос где-то на подкорке сознания говорил о другом.