Чтение онлайн

– Я буду гномом.

– Да? Когда?

– Скоро, в какой-то день, я буду стих читать.

– Да?! А какой стих? Расскажешь мне?

– Да, когда мама прочитает.

– А сам?

Он видел, как стерла слезы жена, как убрав обувь в шкаф, пошла на кухню. Он шел за ней, все так же держа сына на руках. Марина включила плиту, расставила приборы. Пока грелась еда, она собрала игрушки, разбросанные по квартире. Миша с каким-то замиранием сердца следил, как она раскладывает еду. «Даже вилку не запачкала, на этот раз. Нужно чаще уходить».

Они так и не обсудили ни его уход, ни его возвращение.

– Хочешь, я тебе ванну наберу? – спросила Марина.

– Да, - ответил он.

А вечером он предложил поехать на дачу.

**

Миша снова вернулся к Марине, и Энна была рада за него, но радость эта все же была оттенена какой-то досадой, обидой.

От скуки Энна сходила с ума, Саша с утра уходил на работу, оставляя ее в одиночестве, и возвращался лишь под вечер. Она вспоминала, как раньше он напротив проводил дни с ней, но мог уходить на целую ночь. «За что боролась, то и получила» - улыбнулась она сама себе. Ей не хотелось встречаться с подругами, общаться с родственниками. Ничего не хотелось.

Переделав все, что можно было сделать, она села за ноутбук, не зная зачем, не зная, что ищет, просто открыла последнюю страницу, хранившуюся в истории.

«Состояние комы точно не изучено… . Многие пережившие ее, возвращались в детство…. Попадали в свое будущее… видели другие миры.».

Она выборочно читала статью. «Саша читал это? Зачем?». Здесь описывались разные истории рассказанные людьми пережившими кому. И все эти истории заканчивались разводом. «Он боится. Или ждет». По бокам от статьи то и дело мелькали рекламные баннеры. Ей в глаза бросались фотографии знаменитостей, скидки на одежду и обувь. Но все это оставалось без особого внимания с ее стороны. В самом низу страницы, ее взгляд зацепился за маленький квадратный баннер. Не яркий, как остальные на странице, а постельный, и какой-то нежный. На картинке был изображен чайный сервиз. Молочного цвета фарфор с голубыми и синими цветочками.

«Прямо как мне Мика подарил», и она потянулась к мышке, что бы перейти на следующую страницу статьи.

«Мика!» рука замерла, так и не нажав на кнопку перехода. Сердце забилось быстрее, ему вдруг стало тесно под ребрами. Энна продолжала всматриваться в экран, но больше не видела ни статьи, ни баннеров, перед ее взглядом пролетала ее жизнь, другая, вымышленная жизнь. Не существующая, но в то же время не менее реальная. И образ знакомый и далекий, образ мужчины, нежного и сильного, властного и такого любящего. Миша. Она как наяву ощущала прикосновение шершавых ладоней и натруженных пальцев, ощущала его дыхание на своей шее, и острая боль, пронзала само ее сознание. «Это сон. Только сон. Так не бывает. Так не было!». Но сердце помнило, сердце не обманешь. Оно с поразительной точностью воспроизводило его голос и взгляд, объятия и смех. Не веря, не желая верить, что этого не было.

Она так и сидела, вглядываясь в экран, когда пришел Саша. Не слышала, как он зашел, как подошел к ней. Не чувствовала слез стекающих по щекам. Не видела и не слышала никого и ничего, кроме человека, обещавшего быть рядом, и в том мире и в этом.

«Я люблю тебя – прошептал Миша, целуя ее в губы, - я всегда буду рядом. Обещаю.

– Я знаю – ответила Энна, целуя его в ответ.

«Хоть бы не вернуться», думала она тогда. «Господи, я так люблю его!»»

– Эн? – Саша тихо позвал ее, чтобы не напугать. «Она читает статью и плачет. Хочет развестись?!», вчера, когда эта статься попалась ему на глаза, он сам испытал нечто подобное.

Она повернулась на звук его голоса. Понимая, что это Миша стоял между ними, тот Миша, который любил ее, именно так как ей было нужно, только он мог так любить, мог «так» быть рядом.

– Саш – голос выдал намного больше, чем глаза и слезы. Треснувший, глухой, безжизненный, он как будто извинялся за что-то. И Саша ушел, не желая слышать, то, что, как ему казалось, она скажет.

«Я не смогу, не смогу без нее! Я такой только из-за нее, только благодаря ей! Она уйдет и… я… я не хочу жить без нее!». Страшное осознание самого себя, того, кем он стал, и того, что больше не нужен никому такой. Ни старым друзьям, ни клубным знакомым. Только ей. Уйдя в себя, полностью окунувшись в свой страх перед будущим, он стоял, скрестив руки на груди, прислонившись лбом к прохладному стеклу, и вглядывался в темную пустоту. Теплые, ладони прошлись по его спине, и нежные руки обняли за талию.

– Прости – прошептала Энна, спрятав свое заплаканное лицо в складках его рубашки.

– Все в порядке – так же тихо прошептал он.

– Я люблю тебя – шептала она. Отрекаясь от выдуманного чувства, желая забыть всю его полноту и мощь.

Он обернулся, и обнял ее, целуя резко, крепко, жадно, требовательно.

«Я люблю его» повторяла она себе, желая убедить себя в этом, напомнить себе. «Его, я люблю его». Но кожа вспоминала прикосновения других губ, нежных и мягких, отдающих многое, и ничего не требующих. «Это просто сон!». Она провела пальцами по его волосам, а память невольно подбрасывала другие ощущения. Неповторимые, неимоверные, нереальные.

28

Дети уже давно спали. Они долго лежали с Мариной, не засыпая, не включая телевизор, а потом она встала. По звукам ее шагов, он понял, что она спустилась на кухню. Резкий порыв ветра отворил окно, взметнув штору. И вдруг воспоминания пронеслись со страшной, сметающей все на своем пути скоростью. Он увидел множество людей и множество событий, в голове его разом зазвучали миллионы голосов. Вот он маленький сидит у папы на руках, и учится водить машину, вот мама ругает его, за то, что тренируясь в квартире, он сбил ногой телевизор. Школа, первая любовь, вечер с друзьями где-то на даче, первая выкуренная сигарета, дождь, клуб, Марина. Он снова проживал свою жизнь, стремительно, ярко и осязаемо. Он видел беременную жену, и своих детей. Видел похороны родителей и отправлял старшего сына в первый класс. Снова был маленьким мальчиком, которого принимали в пионеры, и взрослым мужчиной, руководившим агентством. А потом была авария, и тот сон. Странный, почти настоящий сон, в котором Энна подарила ему меч, сделанный когда-то давно его отцом для него. Длинный сон, длящийся несколько лет, в котором он скучал по детям, и слышал их голоса. В котором предал друга, и нашел ту единственную женщину, с которой хотел прожить отведенное ему Богом время. Жизнь обрушилась на него водопадом эмоций и чувств, мыслей и желаний, и в них он терял себя, того себя что был ему знаком, того, который однажды утром проснулся в больнице, в окружении чужих людей, и чужой жизни.

«Эни. Это ты. Мне снилась ты. Снилась». Радость от того, что он нашел себя, и в то же время ужас от того, что это случилось, все это вдребезги разбивалось об мнение, что сформировал он о себе, о своей семье. Ему думалось, что он один человек, но сейчас, наконец-то вспомнив себя самого, оказалось, что он другой. И не было у него потерянного рая, о котором, он, казалось, помнил. Не было женщины, которую любил, и которая любила его, был лишь сон. Долгий, яркий, живой, сон.

В комнате было темно, свежий ветерок играл гардиной, и она, то поднималась к самому потолку, впуская сладкий, наполненный ароматами цветов воздух, то, как будто напротив, пыталась выскользнуть за окно, и дотянуться до неба. Миша продолжал воспроизводить в голове события этого сна, испытывая необходимость делать это снова и снова, как голодающий, наконец, добравшийся до еды не в силах остановиться, хоть и зная, что ему будет плохо потом.

А после были новые воспоминания, теперь он понимал, как старалась измениться Марина, как повзрослел Стасик, как замкнулась Энна. И Саша, каким другим он стал. Он вспоминал глаза друга, наполненные грустью и тяжестью, и от случившегося, и от того что еще случиться.

«Саша знал», понял Миша, «он чувствовал, сам не понимая, что именно».

Сев на кровати, он еще какое-то время смотрел на гардину, которая никак не могла определиться остаться ей в комнате, или же вылететь в ночь.

В доме было темно, лишь свет, бивший с первого этажа, сквозь лестничный проем, немного освещал холл. Миша стоял в дверях спальни, и новые воспоминания приветствовали его. Вот он первый раз заходит в дом, осматривает его. Вот они с Мариной выбирают обои. Вот маленький Стасик чуть не упал с лестницы, погнавшись за мячом. Он зашел в комнату к сыну, тот спал на животе, и одна рука свисала с кровати, будто пытаясь дотянуться до упавшей подушки.

«Я тоже постоянно ее теряю» - улыбнулся он, видя самого себя в собственном ребенке. Он поднял ее, и осторожно положил сыну под голову.

Миша подоткнул легкую махровую простынь, укрывающую Антона, и поцеловав детей спустился вниз.

Из кухни доносился шум перебираемой посуды. «Что она делает?» но когда подошел к дверям, сердце его больно кольнуло. Марина стояла спиной к нему, делая то, чего не делала ранее, то, о чем он просил ее двадцать лет подряд. Она достала всю посуду, и теперь складывала ее обратно. Так, как Миша просил. На полках стояли аккуратные стопки тарелок и блюдец, не перемешанные между собой, а сложенные по размеру. Из открытого рядом ящика, ему улыбнулись расставленные чашки, как бы говоря, что больше не попытаются упасть ему на голову.