Чтение онлайн

– Слушай, тебе нужно как-то развеется. Ты был в офисе?

– Нет.

– Не хочешь вернуться?

– Нет. Я так понимаю, ты теперь руководишь там всем?

– Ну, пытаюсь, по крайней мере.

– Пусть все так и остается, ты не против?

Сашка хмыкнул, в ответ. Ему хотелось как-то подбодрить его, показать, что идеальных браков не бывает.

– Знаешь, мы ведь с Энной тоже много пережили за год брака, ты конечно не помнишь этого, но. Короче я вел себя не очень хорошо, и ты, кстати, мне чуть не врезал однажды, за это. На правах старшего брата, так сказать.

– Да?

– Да, я ведь особо нигде не работал, понимаешь, у тебя агентство, у меня много друзей, да и от родителей осталось несколько квартир. Короче, я так, зарабатывал на сделках, знакомя тебя с интересными людьми, если можно так выразиться.

– Интересно, а что ты вообще делал? Где находил этих интересных мне людей?

– Ну, я по клубам постоянно шарился, даже арт директором одного был и… не важно в общем. Энна, она ведь другая, понимаешь? Ей эти клубы, встречи, пьянки нафиг не нужны. Но до аварии я не понимал этого. Только теперь, после комы, когда я работаю, как белый человек, не гуляю ночами, я понял, что должен был измениться раньше. А теперь… я не думаю, что она верит в то, что я изменился.

– А ты действительно поменялся? – Миша всмотрелся в друга, он заметил, как Саша на секунду отвел взгляд, как поудобнее сел на стуле, прежде чем ответить.

– Я стараюсь.

– За что я тебе чуть не врезал?

– Я изменил ей, через несколько месяцев после свадьбы, и она узнала.

Миша лишь поднял бровь, не понимая как можно было изменить ей?!

– Зачем?

– Ну, испугался, наверное.

– Чего?

– Того что рядом с ней я менялся. Становился более одомашненным, что ли? Мне казалось, что я выпадаю из привычной жизни. Не знаю.

Они замолчали, обдумывая каждый свое.

«Я могу понять, если бы Саша изменил Марине. Но Энне?! Да еще и после свадьбы. Может я все-таки врезал ему, да Сашка не признается? Как странно, ему повезло в жизни, и деньги и работа, и жена. Чего ему не хватает?»

– Так что не отчаивайся, идеальных семей не бывает. Но я многое понял за те пять месяцев. Я… мы с Мариной… понимаешь… Мы ведь каждый день готовились услышать худшее. Я многое понял, многое переосмыслил, думаю, она тоже – улыбнулся Сашка.

– Как Энна? – спросил Миша, чувствуя какую-то ответственность за нее.

Саша испугался этого вопроса. Всю жизнь он был честен с Мишей, но сказать правду сейчас было страшно. Казалось, что произнеси он эти слова, как они станут правдой.

– Плохо – Миша молчал, ожидая продолжения, и Сашка решился, так давно ему хотелось выговориться, - она стала чужой и замкнутой.

– Но она же помнит тебя.

– Помнит, но больше не чувствует.

– Это пройдет. Должно пройти.

– Вряд ли, мне кажется, что это конец, Миш.

– Не говори ерунды. Ей слишком много довелось пережить, нужно время.

– Нужно.

Они ехали молча, раздумывая о жизни, о будущем и прошлом. И каждому из них меньше всего хотелось ехать домой. Миша не мог больше видеть жену, а Саша наоборот хотел дать жене время отдохнуть от него.

– Саш, я бы хотел съездить на дачу.

– Зачем?

– Я хочу увидеть, где все произошло, может память вернется.

– Ты Марине говорил?

– Я не хочу ехать с ней. Если хочешь, скажи Энне.

– Знаешь, мы ведь всегда лето проводили там.

– Да?

– Мы уезжали из города в конце мая, и возвращались уже в самом конце августа.

– Традиции нарушать нельзя.

– Думаешь?

– А почему бы и нет?

– Я поговорю с Энной.

Телефонный звонок отвлек их. Саша вытащил из кармана телефон.

– Привет, как ты? Нормально все, с Мишкой встречались, сейчас домой едем, - он услышал, как глубоко вдохнул друг на этой фразе, - только сначала к нам заедем. Отлично! Скоро будем.

Положив телефон, он кинул взгляд на друга, рассматривавшего округу сквозь открытое окно.

– Не хочется домой?

– Абсолютно.

– Энна приготовила очередную вкуснятину. Поехали?

– Не помешаю?

– Шутишь что-ли?! Только не сообщай ей, что в Маке были, а то обидеться.

***

После комы, Миша не был нигде кроме своей квартиры. Больничная традиция каждодневного общения с Энной постепенно сошла на нет. Марина да и Саша хотели устроить праздник в честь их возвращения домой, но они с Энной были против. Прошел месяц, и вот он впервые посетил дом друга, место, которое раньше называл своим вторым домом. Энна встретила их в коридоре, такая же маленькая, но уже чуть поправилась. Она запекала что-то в духовке, и услышав этот запах сердце Миши больно кольнуло. Прошлое, далекое, но доброе пыталось выпрыгнуть из-за плотного заслона амнезии.

– Привет, - сказала Энна, впервые за месяц искренне радуясь. Вот чего ей хотелось, а она не понимала, ей просто нужно было увидеть Мишу, тех нескольких телефонных разговоров не хватало – как ты?

Она участливо взяла его за руку, и шокированные мурашки пробежали по их телам. Они так и стояли в коридоре, держась за руки, и смотря друг другу в глаза.

– Прости меня, - прошептал Миша, то, что творилось с ним из-за этого робкого дружеского жеста, наполнило душу смятением.

– За что?

– Если бы я не припарковал машину…

Энна не дала ему договорить, крепче сжав его ладонь, и положив вторую руку на его плечо.

– Послушай меня. Ты ни в чем не виноват! Запомнил?! Ни в чем! И я даже благодарна тебе за то, что ты припарковал машину именно там! Я ведь пробурчала, что не плохо было бы в тенечке! И послушай ты меня, мы бы сейчас не разговаривали!

– Да?

– Да!

Энна смотрела в его глаза, испытывая гнев на него, за то, что он казнит себя. «Так не должно быть! Он мучает себя!».

Когда Саша вышел в коридор, они продолжали держаться за руки и смотреть друг на друга. Он молча смотрел на их сплетенные руки, не желая понимать, не желая оценивать.

– Это не твоя вина! – громко и четко проговорила Энна, и еще раз сжав огромную ладонь, отпустила его, вернувшись на кухню.

Неловкость, повисшая в квартире, делала воздух похожим на кисель. Она с не поддающейся пониманию злостью доставала тарелки, и накрывала на стол. И даже не замечала, как потемнели глаза мужа, от увиденного, как неуютно ощущает себя Миша, сидя рядом с другом. Все что волновало ее в этот момент, это мужчина, винивший себя, загоняющий себя в угол. И это было ужасно. Ей хотелось наорать на него, успокоить, сделать все что угодно, лишь бы стереть это выражение затравленности с его лица.