Чтение онлайн

Он стоял в дверном проеме, ничем не выдавая своего присутствия. Просто наблюдал, как жена выполняет его просьбу. Теперь, когда он готов был уйти, когда понял, что жизнь может стать другой, она вдруг делает то, чего он уже не ждал от нее.

«Ну и куда я теперь денусь?!». Чувство долга, чувство уважения, и еще множество других чувств, проскочили в его сердце. Он не любил жену, и прекрасно понимал это, как и то, что она тоже не питала к нему особой нежности. Но одно то, что она делает это, делает исключительно для него, потому как ей самой на это плевать, заставило Мишу задуматься. «Все-таки, я двадцать лет просил ее измениться! Ну почему она решила сделать это сейчас? Испугалась, наверное», решил он.

Марина расставляла посуду, так как этого хотел Миша, сегодня, она сама как бы со стороны посмотрела на нее. Тарелки и блюдца, мелкие и глубокие, все были составлены, как попало. «Это ведь действительно неудобно» - подумала она, вспоминая, как красиво и аккуратно составлена посуда у Энны, как легко, практически с закрытыми глазами она брала с полки то, что ей нужно, и ей не приходилось вытаскивать блюдце из-под горы больших салатников. «Да что мне, сложно?!», «нет», поняла она, «не сложно, и не лень. Нет. Это просто из упрямства, какого-то неясного, необоснованного упрямства. Только потому, что он хотел руководить всем и вся! Меня никогда особо не волновало, как чашки стоят. Но ему это было важно. Господи, сколько же ссор я могла бы избежать! Сколько лишних слов не наговорить!» сейчас все эти глупые и пустые бытовые мелочи, из-за которых они то и дело ругались, виделись ей иначе. Еще более пустыми и еще более глупыми. «Зачем я это делала? Что пыталась доказать?!». Она осторожно, стараясь не сильно греметь, составляла на рабочей поверхности салатники, когда теплые мужские ладони легли на плечи. Сердце прыгнуло, не понимая его жеста, не осознавая, что за изменения произошли с ним. И испытывая смущение за то, что он увидел ее занятие, и в то же время, радуясь его амнезии. «Он ведь все равно не поймет!» но когда она обернулась, на нее посмотрели улыбающиеся, карие глаза, и взгляд этот сказал больше, чем любые слова.

– Миш, - прошептала она, и расплакалась. «Он все вспомнил! Он помнит!».

И он обнял ее, давая то, в чем она действительно нуждалась, не просто тепло, не только объятия, а особенное, душевное прикосновение мужа. Положив подбородок на ее светлую макушку, он просто закрыл глаза, пытаясь забыться.

Теперь жизнь его наполнилась, полностью, до краев. Дети, жена. Он делал то, о чем мечтал, в той жизни, в коме, «Я мог умереть, и не сделать этого. Второй шанс, вторая жизнь. Я не упущу его». Он учил Стасика водить машину, а Антона плавать, они запускали воздушного змея, и строили шалаши. Он учил сыновей айкидо, и рассказывал истории о своем детстве. Лишь изредка, встретившись с ней, он позволял рассудку сравнивать, выискивать, спрашивать себя «Что было бы если… если бы они встретились раньше… если бы это произошло на самом деле..» но видя, как улыбается она Сашке, как гордится им, как наслаждается, он заставлял себя забыть тот сон, забыть чувства которые он привнес в его жизнь. «Я поменялся благодаря тебе» мысленно говорил он Энне. Рассуждения его приводили к разным выводам и утешающим и будоражащим. «Потому что мы были вместе, когда это произошло», думал он, ты приснилась мне, потому что была тогда рядом. А, мог, привидится кто угодно. И хорошо. Хорошо, что это случилось. Теперь я понимаю больше, вижу больше… да… если бы не мой характер…. Если бы я позволил Марине проявить себя… все было бы иначе. Ну, что же, лучше понять это поздно чем никогда. Я ведь понял. И она тоже».

И он опять вспомнил тот разговор, в ночь, когда память вернулась:

«-Миш, мне просто хотелось как-то само реализоваться, не знаю. Быть кем-то кроме твоей жены…. Чего я достигла? Что сделала? Вышла за тебя замуж… и все… все. А ведь целая жизнь прошла….

– Не говори ерунды, - разговор этот, уже давно назревший, но от того не менее тяжелый, начался, когда слезы были выплаканы, а ласковые слова высказаны. Когда, его амнезия больше не отдаляла их. Они так и сидели на кухне, а вокруг были открытые шкафы и ящики, и выставленная посуда.

– Просто выслушай меня – попросила она, беря его за руку.

И он опять увидел ту перемену, что случилась с ней.

– А раньше бы сказала, что нельзя быть таким бесчувственным – он улыбнулся ей, вспомнив как во сне, его сне, Энна тоже назвала его бесчувственным. И тогда, еще больше уверился, что сон этот снился ему только для того, что бы он осознал свои ошибки, что бы изменился.

– И была бы уверенна, что высказалась достаточно ласково, - хмыкнула она, - Миш, в тот день… ночь… когда….- она замолчала, и тогда он крепче сжал ее пальцы, побуждая продолжать, - я думала что потеряю тебя, думала о том, как буду жить без тебя, и как жила с тобой…. Прости меня….

– Да ладно – примирительно, успокаивающе и даже слегка весело проговорил он.

– Не ладно, я хочу, что бы ты знал, что бы понимал почему….

Они молчали, Марина, от того что подбирала слова, Миша от того, что готовился услышать…

– Мне было так страшно, да и обидно. Ты помнишь, как мы мечтали открыть свое дело?

– Помню

– Мы вместе выбирали проект, вместе обдумывали, что и как будет, вместе. И ты слушал меня, а я тебя… А потом, потом я забеременела, и мы исчезли, исчезли в твоей работе, в твоем стремлении достичь лучшего, получить большее. Растворились… Я больше не была твоим другом…

– Ты всегда была моим другом, - прошептал он, лишь догадываясь, сколько боли и обиды причинил ей.

Она иронично улыбнулась, не видя смысла ни опровергать это, ни соглашаться.

– Миш, не в дружбе дело. Дело в том, что ты достиг поставленных нами целей, нами – она сделала ударение на этом слове, - а я осталась женой, и когда хотела реализоваться в доме, научиться быть хозяйкой, стать матерью…. .Ты ведь к тому времени тоже изменился, стал властным, стал требовательным, - он хотел что-то сказать, но она взглядом попросила его молчать, - я понимаю, должность, работа, от тебя и решений которые тебе нужно принимать зависит не только твоя семья, но и семьи тех, кто на тебя работает, - процитировала она его же слова, которые слышала тысячи раз, и он улыбнулся, грустно улыбнулся, от сквозившей в них гордыне, от того, каким значимым он ощущал себя тогда, думая так, и говоря это. – Ты хотел руководить всем, и дома, и на работе. А что оставалось мне? Я не работала, ты сам сказал, что это не нужно. Гордился тем, что можешь позволить жене отдыхать и наслаждаться жизнью. Забывая, что я была не менее амбициозной чем ты, а может и более… может и более….

– Но почему ты не пошла на работу, если так хотела?

– Ты так гордился своими успехами! Помнишь? И я, по глупости… в силу возраста… не знаю, мне казалось, что если пойду на работу, задену твою гордость…. Сама виновата…

– Но не из-за твоей работы мы ссорились, ты же сама знаешь.

– Да, из-за твоей, - она опять улыбнулась, - просто, ты набирался жизненного опыта, впитывал новые взгляды, среди людей, общества…. . И ждал, что я буду соответствовать тебе, находясь среди пеленок, игрушек, бутылочек для кормления? Бесспорно, во многом ты был прав. Но мне нужно было понять это, самой. Ты всегда все решал, говорил, что и как сделать. А мне хотелось самой научиться! Но тебе было некогда ждать. Я пять лет ждала, когда ты наберешься опыта, когда мы насобираем денег на собственное дело…. А ты не смог подождать год, пока я привыкну к быту с ребенком, научусь жить по-новому. Тебе было некогда…

– Марин… - только сейчас он понял, насколько эгоистичен был, насколько глуп. Она произнесла это, и теперь его собственное прошлое стало другим. Он вспомнил первые пять лет брака. Они вместе работали, собирали деньги. И его не интересовали ни кастрюли, ни тарелки. Было все равно, было некогда. А потом она забеременела, тяжелая беременность, сохранение, больницы. Она не могла ничего делать, боясь потерять ребенка…. А потом родился сын, и его жизнь еще более круто изменилась. Он открыл свое дело, и стал прилично зарабатывать. Успешно руководил людьми, его слушались, подчинялись… и он совсем забыл о жене… забыл… не думал больше о ее чувствах, считая, что зарабатывает достаточно, для того, что бы она просто делала то, что ему нужно, то, чего он хочет.

– Тш…. Не говори ничего – она рисовала невидимый узор на его ладони, провела ногтем по линии жизни, - ты такой, какой есть, и отчасти в этом моя вина.

– Вина? – он улыбнулся,- так плохо все?

– Не очень, если, честно. Но и я такая, как есть благодаря тебе.

– Я не думал….

– Я тоже. Мне ведь казалось … сама не знаю, что мне казалось…. Я реализовывалась так, по-глупому. Доказывала, что тоже что-то значу… что-то знаю… что в доме, в быту сама могу принимать решения. Что я тоже человек…. Создавала себе заботы, занимала свое время, просто, чтобы не быть все время одной... что бы…. Не сидеть постоянно дома…. Не быть… знаешь, как верный пес. У тебя ведь была жизнь, интересная, наполненная событиями… и мои достижения казались малозначащими… дурацкими… не нужными…

– Это не так!

– Ты возвращался с работы, и рассказывал мне, об интересных людях и событиях. А я? что я могла тебе рассказать? Как Стасик сходил в туалет? Как у него болел животик? И ты сказал, что я деградирую…

Он хотел бы отречься от этих слов. Но слишком хорошо услужливая память воскресила тот давешний разговор.

– И нанял няню… - продолжила она

– Прости меня…

– Да ладно – подражая его манере, ответила она, пожав плечами – это уже не важно.

– И после всего этого, я ушел.