Чтение онлайн

Я улыбнулась, вспомнив, как сказала это Грете, а он, оказывается, слышал.

— Вы всё замечаете, да?

— Это моя работа, — ответил он, и в его голосе не было обычной сухости. Только лёгкая, едва уловимая теплота.

— А сейчас вы работаете? — спросила я.

Он посмотрел на меня. В его глазах, в этом странном свете нейтрального кармана, я видела отражение звёзд.

— Не уверен, — ответил он.

Мы замолчали. Я чувствовала, как между нами снова натягивается та нить — тонкая, почти невидимая, но такая прочная. И в этот раз она не звенела, и не пела. Она просто была. Как данность. Как то, что всегда существовало, просто мы не замечали.

— Екатерина, — начал Фредрик.

— Кэт, — перебила я. — Можете называть меня Кэт. Все так делают.

— Кэт, — повторил он, и это имя в его устах звучало иначе. Мягче. Ближе. — Кэт, я хотел…

Он не договорил. Потому что в этот момент перед нами снова возник Арман.

Я почувствовала раздражение, которое шевельнулось где-то в груди. Неужели этот человек не понимает намёков? Сколько можно?

— Екатерина, — произнёс Арман, и его улыбка была такой же ослепительной, как и в начале вечера. Но в ней появилось что-то новое. Какая-то острота, предвкушение. — Я украду вас ещё на один танец. Последний. Обещаю.

— Я думаю, Екатерина достаточно танцевала, — сказал Фредрик, и в его голосе зазвучали знакомые ледяные нотки.

— Я спрашиваю не вас, — Арман даже не посмотрел на него. Его взгляд был прикован ко мне. — Екатерина? Один танец. Не бойтесь. Я обещаю вести себя прилично.

Я посмотрела на Фредрика. Его лицо было непроницаемо, но я видела, как напряжены его плечи, как побелели костяшки пальцев, сжимающих подлокотник кресла.

— Я ненадолго, — сказала я, поднимаясь. Не потому, что хотела танцевать с Арманом. А потому, что хотела показать Фредрику: я сама могу принимать решения. Я не вещь, которую нужно охранять. Я — человек. Или, по крайней мере, учусь ей быть.

Фредрик кивнул, но я видела, чего ему стоило это согласие.

Арман протянул руку, и я вложила в неё свою ладонь. Его пальцы были горячими, почти обжигающими, и когда он повёл меня на танцпол, я почувствовала, как по коже пробежал странный холодок.

— Вы смелая, — сказал он, привлекая меня к себе. — Фредрик смотрит на нас так, будто готов испепелить меня на месте.

— Он просто выполняет свою работу, — ответила я, стараясь держаться отстранённо.

— Работу? — Арман усмехнулся. — Милая моя, вы так наивны. То, что Фредрик чувствует к вам, не имеет ничего общего с работой.

— Не говорите за других, — резко сказала я. — Вы не знаете, что он чувствует.

— А вы знаете? — Арман приблизился. Его лицо было слишком близко, и я чувствовала запах его парфюма — резкий, почти агрессивный. — Вы знаете, что творится в душе человека, который потерял всех, кого любил, и теперь боится привязаться снова?

Я молчала. Потому что не знала. Потому что даже после хранилища, даже после всех наших разговоров, Фредрик оставался для меня загадкой. Я чувствовала его, но не понимала. И это было мучительно.

— Не надо, — сказала я. — Не надо говорить о нём. Мы здесь, чтобы танцевать.

— Хорошо, — Арман улыбнулся, и в этой улыбке было что-то, что заставило меня напрячься. — Будем танцевать.

Музыка сменилась. Теперь это была не медленная, тягучая мелодия, а что-то более быстрое, страстное, почти дикое. Арман двигался легко, уверенно, увлекая меня за собой. Его рука на моей талии стала настойчивее, и я почувствовала, как он что-то шепчет.

Я не разобрала слов. Но что-то изменилось.

Воздух вокруг стал плотнее, тяжелее. Музыка, до этого просто фон, вдруг обрела вес, начала давить на уши, на виски. Голова закружилась, и я пошатнулась.

— Что… — начала я, но Арман прижал меня ближе, не давая отстраниться.

— Тише, — прошептал он. — Расслабьтесь. Вам станет хорошо. Обещаю.

Я почувствовала, как в голове что-то щёлкает. Как будто кто-то пытается открыть дверь, которую я держу закрытой. Запах Армана стал сильнее, почти осязаемым, и я вдруг поймала себя на мысли, что он красив. Очень красив. И силён. И я хочу быть ближе к нему, хочу…

Нет.

Я зажмурилась, пытаясь прогнать наваждение. Что-то было не так. Что-то было неправильно. Арман что-то сделал. Что-то с моей головой.

— Отпустите, — прошептала я, пытаясь вырваться.

— Не сейчас, — его голос был мягким, вкрадчивым, но в нём чувствовалась сталь. — Просто расслабьтесь, Екатерина. Доверьтесь мне.

Доверьтесь. Это слово прозвучало как удар. Я вспомнила, как Фредрик говорил то же самое в хранилище. Но тогда это было иначе. Тогда это было настоящее. А сейчас…

Я открыла глаза и посмотрела на Армана. Его лицо было красивым, да. Но за этой красотой я увидела пустоту. Холодную, расчётливую пустоту человека, который привык брать то, что хочет, не спрашивая разрешения.

— Отпустите, — сказала я твёрдо. — Сейчас же.

— Екатерина…

— Я сказала — отпустите!

Я дёрнулась, пытаясь вырваться, но его рука на моей талии была как стальной обруч. Музыка гремела, люди вокруг танцевали, не замечая ничего, а я чувствовала, как паника поднимается в горле.

— Не сопротивляйтесь, — прошептал Арман. — Вы только делаете хуже.

Я открыла рот, чтобы закричать, но в этот момент всё произошло.

Вспышка. Холодная, белая, ослепительная. Я почувствовала, как Армана отбросило от меня с такой силой, что он пролетел несколько метров и рухнул на пол, сбивая с ног танцующих.

Я пошатнулась, но чья-то рука подхватила меня, не давая упасть. Я подняла голову и увидела Фредрика.

Он был страшен.

Я не знала, как ещё это описать. Его лицо, всегда такое спокойное и сдержанное, было искажено яростью. Глаза горели холодным белым светом — тем самым, который я только что видела. В руках он держал сгусток энергии, готовый к броску.

— Фредрик, — прошептала я, но он меня не слышал.

Он смотрел на Армана, который поднимался с пола, и в его взгляде не было ничего человеческого. Только магия. Чистая, смертоносная, сдерживаемая последними остатками воли.

— Ты посмел, — произнёс Фредрик. Голос его был тихим, но я слышала каждое слово, хотя музыка всё ещё гремела вокруг. — Ты посмел применить к ней приворотное заклинание.

— Это было не приворотное, — Арман усмехнулся, отряхивая мундир. — Всего лишь лёгкое раскрепощение. Чтобы девушка расслабилась. Ты же знаешь, эти попаданки такие зажатые…