Чтение онлайн

Я посмотрела на Фредрика. Он сидел рядом, держа свой бокал, но не пил. Его взгляд был прикован к танцполу, где Арман уже нашёл себе новую партнёршу.

— Вы не танцуете? — спросила я.

— Не люблю, — ответил он.

— Почему?

— Потому что танец — это потеря контроля, — сказал он. — А я не люблю терять контроль.

Я вспомнила его слова в хранилище. О том, как он потерял контроль однажды и это стоило жизни его команде.

— Иногда нужно терять контроль, чтобы обрести что-то новое, — сказала я тихо.

Он посмотрел на меня. В его глазах не было льда. Там было что-то другое — сомнение, страх, надежда.

— Вы так думаете? — спросил он.

— Я знаю, — ответила я. — Я потеряла всё, когда попала сюда. Свой мир, свою жизнь, свои планы. Но я обрела вас. Грету. Линвэля. Штифт. Обрела место, где меня ценят. Разве это не стоит того?

Фредрик молчал. Потом он поставил бокал, встал и протянул мне руку.

— Потанцуем? — спросил он.

Я смотрела на его ладонь. Такую же, как в хранилище, когда он просил доверия. Такую же, как в экипаже, когда учил меня не смотреть вниз.

— Потанцуем, — ответила я и вложила свою руку в его.

Он повёл меня на танцпол. Музыка была медленной, тягучей, и мы двигались в такт, почти не касаясь друг друга. Его рука лежала на моей талии, моя — на его плече. Мы смотрели друг на друга, и я чувствовала, как между нами натягивается та самая нить, которая была в кабинете. Только теперь она не звенела. Она пела.

— Вы удивительная, Екатерина, — сказал он, повторяя слова, которые уже говорил раньше. Но теперь в них было больше. Гораздо больше.

— Вы тоже, Фредрик, — ответила я. — Когда перестаёте быть начальником.

Он усмехнулся. Коротко, едва заметно, но я увидела.

— Я пытаюсь, — сказал он. — Это нелегко.

— Я знаю, — ответила я. — Но вы справляетесь.

Мы танцевали, и я чувствовала, как тает лёд, который он носил в себе столько лет. Медленно, по миллиметру, но тает.

В конце танца он остановился и посмотрел на меня.

— Спасибо, — сказал он.

— За что?

— За то, что не смотрите на меня как на начальника, — ответил он. — За то, что видите во мне человека.

— Я всегда видела, — сказала я. — Просто вы прятались.

Он хотел ответить, но в этот момент к нам снова подошёл Арман.

— Фредрик, — сказал он с улыбкой, которая не доходила до глаз. — Я вижу, ты решил составить конкуренцию. Не ожидал от тебя.

— Я не конкурирую, — ответил Фредрик. — Я выполняю свои обязанности.

— Обязанности, — Арман рассмеялся. — Конечно. Контроль за подчинённой, да? Я слышал эту песню. Но будь осторожен, старый друг. Контроль имеет свойство перерастать в нечто большее. А большее — это риск. А риск ты не любишь.

Фредрик побледнел. Я чувствовала, как его рука на моей талии напряглась.

— Арман, — сказал я, прежде чем Фредрик успел ответить. — Вы правы. Контроль действительно может перерасти в нечто большее. Но это не ваше дело.

Арман посмотрел на меня. В его глазах промелькнуло удивление, смешанное с уважением.

— Осторожно, Екатерина, — сказал он. — Вы рискуете.

— Я всегда рискую, — ответила я. — Это моя жизнь.

Он усмехнулся, поклонился и отошёл. Я повернулась к Фредрику.

— Вы в порядке? — спросила я.

— Я должен был ответить сам, — сказал он. — Это моя проблема, не ваша.

— Это наша проблема, — поправила я. — Мы же одна команда. Или нет?

Фредрик посмотрел на меня. Долго. Так долго, что я начала жалеть о сказанном.

— Одна команда, — сказал он наконец. — Да.

Он снова взял меня за руку, и мы вернулись к столу, где Грета и Линвэль смотрели на нас с одинаковым выражением — довольным и немного насмешливым.

— Ну что? — спросила Грета. — Натанцевались?

— Натанцевались, — ответил Фредрик, садясь. — Грета, налей вина. Сегодня особый день.

— Какой? — спросила я.

— День, когда я перестал быть начальником, — ответил он. — Хотя бы на один вечер.

Мы подняли бокалы. Золотистое вино искрилось в свете звёзд, и я чувствовала, как тепло разливается по телу. Не от вина. От чего-то другого. От того, что я наконец-то перестала быть чужой.

— За команду, — сказал Линвэль.

— За команду, — повторили мы хором.

Мы пили, смеялись, танцевали до утра. И когда небо снова стало тёмно-фиолетовым, сигнализируя рассвет, я поняла: этот мир перестал быть чужим. И люди в нём перестали быть чужими.

Особенно один. Тот, кто смотрел на меня так, будто я была не просто секретарём, не просто попаданкой, а кем-то гораздо более важным.

— Фредрик, — сказала я, когда мы садились в экипаж.

— Да?

— Спасибо за сегодня. За платье. За танец. За всё.

Он посмотрел на меня. Усталый, но спокойный.

— Не за что, — сказал он. — Это была моя работа.

— Нет, — я покачала головой. — Это было не работа.

Он улыбнулся. Настоящей улыбкой, без тени горечи или самоиронии.

— Нет, — согласился он. — Не работа.

Мы летели над Альдегардом, и город внизу спал, укрытый серебристым покрывалом магических огней. Я сидела рядом с Фредриком, чувствуя тепло его плеча через тонкую ткань платья, и думала о том, что, может быть, дом — это не место.

Может быть, дом — это человек.

Или даже двое.

Ночь тянулась медленно, как патока. Звёзды над нейтральным карманом реальности мерцали в каком-то неторопливом, гипнотическом ритме, и музыка лилась такая же тягучая, сладкая, обволакивающая. Я сидела за нашим столом, прижимая к щеке прохладный бокал с остатками эльфийского вина, и чувствовала, как по телу разливается приятная истома.

Грета уже отправилась танцевать с каким-то здоровенным гномом из ремонтного отдела. Линвэль дремал, откинувшись на спинку стула, и только чудом не сваливался на пол. Фредрик сидел рядом со мной, и его присутствие было таким тёплым и надёжным, что мне хотелось закрыть глаза и просто слушать, как он дышит.

— Вы устали? — спросил он, заметив, что я тру глаза.

— Немного, — призналась я. — Но это приятная усталость. Я давно так не танцевала.

— Вы хорошо танцуете, — сказал он. — Для человека, который не умеет.