Чтение онлайн

— Только Университет. Создадим свой. Без Совета. С правом голоса для каждого. Равенство, демократия, если хочешь. Многие маги перейдут к нам, вот увидишь! Пусть тебе не нравятся огненные — скоро они потеряются среди наших друзей. Сыграют свою роль и превратятся в невидимок, как было всегда. Мы заложим фундамент новой, лучшей системы.

— Фундамент на костях! Они убивают всех несогласных! Они отметили нас, они убили…

— Кана, — шелест. Сдавленные рыдания. Стискиваю зубы. — Да. Кан боролся за свою правду. Он проиграл. Я очень тебе соболезную. И хочу, чтобы ты нашла покой в собственном выборе. Постарайся хоть на секунду забыть о Кане. Подумай о себе. Твое будущее. Ты достаточно долго была в Университете, чтобы предсказать, каким оно будет там. И можешь представить альтернативу. Сравни.

— Я не могу, — всхлипывает девушка. — Не могу перестать думать о нем. Постоянно вижу его лицо! Мы поссорились… я видела его с Зарин. Обнимал ее, улыбался! Специально, чтобы заставить меня ревновать! Я так злилась… накричала… сказала… я не хотела… не хотела потерять его. Но не смогла признаться, и столько гадостей наговорила! Я не хотела…

— Знаю. Знаю. Тише, ты не виновата.

— Мы всегда ссорились. И всегда мирились! Я думала, и в этот раз… помиии…рим…ся! — я зажимаю рот, чтобы не выдать себя звуком. Слезы холодят щеки. Фотография, где Энид и Кан счастливо смеются — стоит перед глазами. Плач режет шорох капель и сумеречные улицы. Илай обнимает за талию.

Спустя вечность, когда Энид затихает, Сано Тхеви говорит:

— Мне очень жаль. Я знаю, сегодня кажется, что жизнь окончена. В некотором смысле, так и есть. Но однажды твои эмоции изменятся, я обещаю. И лучше, если к этому моменту мир вокруг тоже станет другим.

Энид не отвечает. Звякает битое стекло, шуршат камешки.

— Пойдем. Ты замерзла.

Осторожно пробираюсь между пластмассовыми людьми, чтобы увидеть — хоть мельком — Сано и идущую следом девушку. Голова опущена, обнимает игрушечного медведя с огромным белым бантом.

Тесно, словно иначе рассыплется на куски.

Сано переоделась: бледно-розовая прозрачная туника шлейфом плывет за ней, едва касаясь земли. Под легкой тканью светятся майка и брюки, вместо балеток — грубые сапоги. Браслетов на предплечьях теперь раза в два больше.

— Кажется, они нашли свои места в Отрезке, — шепчу, отступая назад.

Вздыхает Янни. Наас ерошит его мокрые волосы. Спрашивает, горько нахмурившись:

— Пойдете с нами? — Мария молча смотрит на брата. — Мантикору возьмем. Тебе же нравится Мантикора? — касаюсь плеча Нааса. Блекло улыбается в ответ. Не хочет говорить об Энид. О Кане. Я вижу боль в черных провалах зрачков и что он готов сбежать в Темные земли — не от войны или Совета.

— Мантикора смешной. Пахнет краской, — улыбается и морщит нос огненный маг. Зажмуривается. — Лучше, чем я. Я воняю.

— Почти незаметно, — врет Наас. Я говорю:

— Нина, она частично маг огня. Должна получить печать и уйти с нами.

Имя повисает в воздухе. Наасу предстоит встретиться с сестрой Кана — рано или поздно. Он не отвечает. Кладет подбородок Янни на плечо, следит за срывающимися с козырька магазина капельками.

— На самом деле, всем опасно оставаться, — мы обязаны сказать остальным.

— Они не захотят опять оказаться в логове тварей, — возражает рыжеволосый маг. — У них должен быть выбор.

— Если завтра все получится, поговорим об этом, — Илай сжимает мои пальцы. Если мы выживем. Если освободимся.

— Х-холодно, — жалуется Янни.

— Да, — Наас глядит в пространство перед собой. — Мне тоже.

***

Кафе, где сломался Илай, становится нашим убежищем до предрассветных часов. Теплый свет отсекает ночь зеркалом стекла, а аромат кофе теснит к дверям дождливую сырость. Поднявшись на второй этаж, Илай приносит сухую одежду. — Это… — догадывается Наас.

— Мой дом.

Я глажу мягкую ткань черной рубашки. Мокрые шорты липнут к коже, но длины подола не хватит, чтобы полностью прикрыть бедра. Уткнувшись лицом, вдыхаю запах прошлого Илая — мыло и что-то терпкое, хвойное.

Чужое.

— Не ходи в туалет, — Янни склонился над витриной с по-прежнему свежими десертами. Беспокойные пальцы комкают на животе белую футболку.

— Ладно, — Наас переодевается в такую же. Тянет носом, прикрыв глаза. — Господи, мне чертовски не хватало нормального кофе. А за банку пива с чипсами я убить готов! Или пепси. Или…

Я смеюсь: закуски, газировку и алкоголь в Отрезке размели до нас, не говоря уже о сладком. Теперь скинувшая каменное оцепенение кофейня — почти чудо.

— Да уж. Мария много упустил, — брат Янни ушел к остальным, чтобы помочь с текстом пакта.

— Я отнесу ему… вот это! — выбирает лакомство мальчишка.

— Остальные обзавидуются, — хмыкает Наас.

— Может, не надо? Еще передерутся, — говорю я.

Ближе к полуночи высокие окна покрываются изморозью. Доедающий третье пирожное Янни деревенеет, роняя кусок на пол.

— Они здесь, — Илай отступает от заплетенной белесыми узорами витрины, засовывает руки в карманы форменных брюк. Подойдя к нему, касаюсь

напряженной спины, провожу между лопаток. В нескольких кварталах отсюда определяется наша судьба.

— Тогда стекла тоже обледенели, — он смотрит в темный коридор, ведущий к туалетам. Прикусывает нижнюю губу.

— Илай… — кривится:

— Я… не возвращался после… Даже не знаю, где они похоронены, — стирает кулаком выступившие бисеринки крови. Обнимаю. До боли стискивает мои плечи.

— Ты поговорил с Сирасом?

— Да.

— Еще злишься? — мальчишка размазывает пальцем крем по тарелке.

— Да, — отражение Илая хмурится. — И нет. Не знаю.

— Но ты принял его клятву, — перехватывает мой взгляд. — Ты мог выбрать кого-то другого.

— Нет. Только Сирас связывал меня с прошлым. А ты? Тебя…

— Никто не ждет, — легко срывается с языка.

— Мы выпили чай, — вертит ложку Янни. — С конфетами. И нас забыли.

Наас методично рвет салфетку на мелкие кусочки. Громко тикают часы на стене. Голые ноги обдувает теплом из кондиционера, а призрачный Илай в плену оконной рамы целует меня в висок.

— Я не рассказал Хектору, что сегодня делал, — вздрагивает Янни. — Мы много гуляли, но он вспоминал маму с папой и Аллой, а я только слушал.

— Расскажи нам, — мягко предлагает Илай.

— Но… — маг огня нервно двигает блюдца, переставляет чашки: пытается собрать заклинание из посуды.

— Утром мы разбили колбы, помнишь? — утаскивает нож Наас. — Сообщающиеся сосуды. Ты кинул очень далеко!

— Я… — мальчишка застывает. Отпускает сахарницу. Изможденное лицо просветляется: