Чтение онлайн

— Но они ничего не решают. Все в руках Высших, а те уже получили личных магов огня. Клятвы не расторгнуть, — структура поразительно напоминает Университет: Высшие — Совет, старшие — ученые и администрация. Самые слабые — охотники, искатели, техники и прочие, которым не хватило способностей или удачи добраться до власти. А клятва подобна метке на шее: не спрятаться, не стереть.

— Верно. Но теперь они зависят от нас, помнишь? Когда ты паникуешь, твоя сила не только снаружи все ломает, — Наас оглядывается на лишившиеся краски и лепнины дома. — Ей сейчас больно. Успокойся. Она потому и не приходит. Быть с тобой рядом — невыносимо.

Я отступаю. Наас успокаивающе поднимает ладони:

— Потерпи. Осталось чуть-чуть. День, максимум два. А потом…

— Что потом? После пакта? — беспомощно качает головой:

— Жизнь? — жизнь скользит совсем рядом, за старыми стенами и мутными провалами витрин. Танцует дымом в тени рыжеволосого мага. Я нашла ее по эту сторону пламени, но что ждет нас на другой? — При лучшем раскладе — останемся в Университете. Ты права, идея Эйсы с собственным орденом — чушь собачья. Его не особенно любят, даже не воспримут всерьез, профессорского сынка-то! Вот если бы Сойт Роэн предложил… им все восхищаются… но неважно. Без денег, на одном энтузиазме никто долго не протянет. Поэтому останемся. Почти заложниками — Совету только это и надо, но, с другой стороны, твари пройдут за

нами даже сквозь защитный контур. Хорошо, что не все Высшие связаны клятвами: даже если нас заманят в ловушку и убьют, на свободе остануться твари, которые объединят старших и младших для мести. Совет не рискнет… да ты сама понимаешь. Прятаться под носом у врага проще: мы будем на виду у кучи людей, которые не поддерживают политику Гофолии. Продолжим изучать магию, сдадим экзамены и начнем выполнять задания. Приключения, путешествия, невероятные существа… ты не представляешь! Они не похожи на тварей и на нас тоже. Рядом с ними реальность перекраивается, получаются места даже более сумасшедшие, чем Отрезок! По-хорошему сумасшедшие, — смеется маг. Солнце путается в сияющих золотом прядях. Его запах — влажная земля, цветущие деревья. Первое волшебство: весенняя свежесть в ветхой комнате с наглухо затворенными окнами. Первое убийство.

— Я однажды… боже, это не пересказать. Послушай, магия… ты ошибаешься. Она бывает не только страшной или злой. Иначе никто бы не цеплялся за чертов Университет. Знак у тебя за ухом, — трогает отзывающиеся дрожью линии, — да — метка, исключающая бегство, но и пропуск дальше, чем можно вообразить! Я покажу тебе, когда вернемся! Пройду инициацию и возьму с собой на первое же задание. Кан разозлит… — осекается. Забыл. Забыть очень легко. Растерянное выражение надкалывается морщинками у ярких губ. Обнимаю, глажу между лопатками.

— Все хорошо.

Наас глухо говорит:

— Кан сказал: Тони сам напросился.

— Что?

Горько усмехается:

— Когда связался со мной. Сказал, что мы опасны, что была бы его воля — запер бы всех магов огня в Заповеднике, как Мантикору. Сказал то же, что и ты: мы портим все, к чему прикасаемся. Поэтому он и не хотел, чтобы ты и я жили вместе. И вообще встретились. Сказал: когда огненные маги объединятся, это станет началом конца. Сказал, что Тони умер из-за меня, — голос пляшет от сдерживаемых слез.

— Прости, — мотает головой:

— Вы оба правы. Но он хотел убить нас, а ты — спасти. Может быть, этот путь действительно — начало конца, но мы пройдем его вместе или умрем. Говори мне, что хочешь. Плевать! Пока ты стараешься, все в порядке.

Ничего не в порядке.

Но в его взгляде боль переплетается с решимостью.

Однажды Наас отыскал дуновение надежды за смрадом болезни и вины. Не растерял веры в людей и тварей даже теперь. Я закусываю щеку изнутри, чтобы не расплакаться — вот, где скрывается настоящая магия:

— Это грандиозный мир, Зарин. Ты не видела и десятой его части. Я притащил тебя сюда. И Тони… Кана. Айю. Я идиот, я должен был… я не хотел ничего такого. Но обещаю, потом будет лучше. С Университетом или без.

— Я бы в любом случае приняла ее клятву, даже зная о возможных последствиях, — прошлое не изменить, ведь чтобы сделать другой выбор, нужно быть другим человеком.

— Знаю, — со смешком выдыхает мне в шею. Легко целует. — Кажется, уже тогда знал.

— Спасибо, — что выбрал меня. И все еще выбираешь.

— Всегда пожалуйста, — хмыкает маг.

— Я серьезно, — отстраняюсь, чтобы заглянуть в теплые глаза. — Иначе я превратилась бы в Янни, — или загадочно искалеченного Мантикору. — Я влипла, когда не съела предложенный Ниной леденец. Ты спас меня.

— Подожди говорить о спасении, — морщится.

— Нет. Самое время, — отпускаю его, шарю по карманам.

— Что?

— Я не выкинула, — достаю граненый камешек. — С его помощью можно стереть воспоминания?

— Или превратить в сон, в услышанную историю. Изменить еще тоже, — хмурится. — Только память? Или… приоритеты? — избавить Энид и прочих от картины смерти Кана было бы верным решением. Простым. Но я не в силах принять его.

— Одна мысль способна изменить все. Что ты хочешь сделать?

— Я сама пока не уверена.

— Осторожней с непенфом, — просит. — Я бы сказал: избавься, но их чертовски трудно достать.

А иногда и несправедливые меры необходимы — остается несказанным.

— Да.

— Если захочешь внушить мысль — дождись начала действия непенфа и назови человека по имени. Иначе он запомнит все нереальным, хотя прямые указания почти наверняка исполнит.

— Почему? — Нина не спросила моего имени. Значит, была уверена, что даже с искаженной памятью я не выброшу колбу с прахом.

— Не уверен, — Наас чешет лоб. — Включается какая-то подсознательная суеверность, или вроде того. Знаешь, когда люди обходят черных кошек или избегают ступать на трещины? У каждого есть свои страхи и ритуалы, чтобы успокоиться. Желание исполнить требования, озвученные рядом с приемом непенфа из этой же серии. Тупое, но неодолимое.

— Ясно. Хорошо, — леденец отсвечивает травянисто-зеленым и клеится к коже. Прячу в карман.

— Прогуляемся? — Наас отступает, опускает ресницы: пытается убежать от своей обретающей плотность тени.

— Ты говорил с ней?

— Нет, — ерошит волосы на затылке. — Надо, знаю. Сегодня ночью, — повышает голос, обращаясь к клубящейся под ногами тьме. — Сегодня ночью они придут утвердить пакт, — бледно ухмыляется маг, становясь странно похожим на мелькнувшую за его спиной и пыльной витриной гривистую тварь. Коротко оглядывается.

— Иди к ней, — ты же хочешь. Тебе же нужно.

— Я… — сутулится и прячет руки в карманы джинсов.

— Боишься. Ничего. Иди.

— Ты тоже боялась Плутона? После клятвы? — на переносице прорезаются глубокие морщинки. Их следы уже не исчезают, даже когда Наас улыбается. Признаюсь: