Чтение онлайн

— Я была в ужасе.

— Правда? — удивленно взлетают рыжие брови. — Мне показалось, вы сразу поладили.

— Нет. Я до сих пор ее не понимаю, — где она? Трогаю шрам на ладони в поисках ответа. Парень ежится:

— Кошмар.

— Да, — он не двигается с места, поэтому я ухожу первой. Коснувшись на прощание прохладной щеки, встречаюсь взглядом с облачившимся в плоть чудовищем. Крестообразные зрачки неподвижны, плоский череп с роговыми наростами на скулах обтянут дымной седой шерстью. Тварь просачивается сквозь стекло, охаживает впалые бока тонким, с проступающими позвонками хвостом. Мощные львиные лапы не вяжутся с изогнутым костлявым телом, но она грациозно переступает по битому асфальту, струится, будто привидение. Наас рывком разворачивается, едва создание заговаривает:

— Ни-ве-тишшш, — треугольная пасть легко падает, показав три ряда акульих зубов, и медленно, с усилием, поднимается. Маг застывает, сжав кулаки, — только грудь под рубашкой ходит ходуном.

— Ниветишш, — повторяет тварь ровнее.

Облизав губы, Наас хрипит:

— Наас. Наас Мерезин.

— Мой, — шелестит она. Я тихонько иду прочь.

— Моя, — доносится сзади.

***

— Ударю, — шипит под настежь открытым окном Хикан.

— Бей. Я знаю, как ты бьешь, — насмешливо отвечает Эйса.

— Не в полнолуние, — на грани слышимости.

— Я не хочу оставлять тебя одного, — Янни и Мария ушли. Когда я проверяла в последний раз, на стадионе появились две точки. Сойт Роэн скрипит паркетом, расхаживая кругами по комнате. Тянет табаком. Остальные рассыпались по волшебной карте, но мне некуда пойти. Завариваю мятные листья, которые пил Кан, стараясь не выдать себя неосторожным звоном ложки о фарфор. Маги в синем от сумерек дворе зажгли торшер из гостиной. Теплые отсветы ложатся на дерево и машину, притихших птиц среди ветвей. В коридоре по полу протянулся размытый прямоугольник: гаснет на мгновение через каждые девять шагов. Кухню давно затопили тени, но я сижу в темноте и грею ладони о чашку.

— Эй…

— Что еще?!

— Тони. Мне жаль. Я должен был раньше сказать…

— Забей. Мы не общались последние годы. Когда я перешел в техники, стало трудно поддерживать связь.

— Почему? Что случилось? Почему ты вообще решил сменить блок?

Хикан огрызается:

— Слишком много вопросов.

Облокотившись о стену, подтягиваю колени к животу, едва помещаясь на шаткой табуретке. Закрываю глаза. Чай остывает, но мне перехотелось пить: чертова мята горчит во рту.

— Ну как? — Эйсандей спрашивает уже в четвертый раз. Оборотень отчетливо клацает зубами:

— Так же! Ты достал! Я же объяснил: магия фонтана дискретна. Я не вижу системы в выбросах. Для нормальных расчетов мало тех побрякушек, которыми снабдили Сано. С ними понадобятся недели наблюдений, а у нас нет времени! Жертвы тоже нет, разве что выбрать кого-нибудь самого сумасшедшего и…

— Хикан!

— Да шучу я… а ты заткнись. От этих выкладок зависит и твоя жизнь, между прочим.

— Ты же закончил с мясом. Дальше просто.

— Да. Осталось настроить связки, чтобы крепко держали источники силы и полюса, не разорвались в случае магической атаки, но легко лопнули от точечного огненного импульса, когда нам понадобится запустить портал назад. Тот еще геморрой. Мы не можем полагаться на удачу.

— А Мантикора? По твоим расчетам, он справится? — понижает голос Эйса.

— Я не знаю, — устало отвечает оборотень.

— Сними его.

— Что?

— Крестик. Серебро же ранит тебя, когда луна округляется. Почему не снимаешь? — Он напоминает о необходимости контроля. Как только начинает печь — пора следить за поведением. Как остывает — можно расслабиться.

— Это пытка. Ты и так мучаешься, а еще и…

— Эйса. Перестань. Не тро… отдай!

— Нет. Теперь я буду твоей совестью. Сосредоточься на формуле.

Его ничего не выдает — но я ощущаю холодок у виска раньше, чем дыхание снега и жаркие руки.

— Насекомые, — Илай непонимающе моргает:

— Что?

— Если бы бабочки вились у света, пели сверчки — Отрезок ничем бы не отличался от дома, — обычный вечер. Только напряжение сковывает плечи, копится в сцепленных пальцах и морозит позвоночник. Качается сияние за окном. Невидимый Хикан вдруг рявкает:

— Не трогай!

— Тебе же не видно.

— Поставь! И убирайся!

— …иначе ударишь, я помню. Рисуй давай.

Я шепчу:

— Нина сказала мне, что маги огня и твари совсем как фонарь и мошкара.

— Нет, — улыбается Илай.

— Нет, — соглашаюсь. Слишком просто. Тогда нас бы здесь не было, а бабочка- Плутон сгорела бы дотла в нашу первую и единственную встречу.

Илай садится на стол и берет меня за руку, подносит к губам:

— Завтра все изменится.

— Завтра? — так скоро?

— Да. Чары почти готовы. Твари придут в полночь. Утвердят пакт. Нам лучше уйти. Не стоит пересекаться с Алвой. Чересчур сильна. Ровня Мантикоре, — я не увижу Плутона. Но и ту ужасную тварь — Алву — тоже.

— Вы с Наасом не потеряли сознания, — вытягиваю ноги, разгибаю затекшую спину.

— Она не обратила на нас внимания. Ты горишь ярче.

— А Янни?

— Наоборот, очень слабый.

— Алва… — гладкое имя. Властное. Ей подходит. — Что с Сирасом?

— Он рядом.

Треснутое стекло в форточке жалобно звякает. Коротко рычит Хикан. Илай улыбается уголком рта.

— Исполняет свое обещание, — хлопают крылья: воробьи мечутся в паутине веток. От ствола отрастает согбенная фигура. — Следит: вдруг я причиню тебе вред?

— А хочешь? — всего несколько дней назад я спрашивала его о том же. Вязкий взгляд из-под морозных ресниц держит крепче сильных пальцев. Наклоняется, трепещут ноздри — втягивает мой запах. Нагретый камень, да? Даже сейчас, когда солнце давно закатилось за щербатые крыши. Понимает без слов:

— Хочешь, — впиться в яркие губы, прикусить, чтобы лопнули затянувшиеся ранки. Распробовать металлическую суть его колдовства. Хрупает окно. Он кусает в ответ — больно, правильно.

Как осколок, проткнувший ладонь однажды. Магия ранит:

— Это в нашей природе.

Стеклянно лопнув, снаружи гаснет свет. Темнота оглушает. Касаюсь его груди, провожу по плечам, спускаюсь по обнаженной коже правого предплечья с узлами шрамов — не вижу, но помню: серебристые на белом, куда светлее моих. Царапаю прохладную шероховатость перчатки: сними. А, впрочем, неважно. Накрываю запястья. Зажмуриваюсь и возвращаюсь назад в поисках правды:

— Я думала, что отличаюсь. От тварей.

Сладкая ложь. Вроде без бабочек фонарь перестанет светить.