Чтение онлайн

– Так значит вот ты какой, Персифаль Стрэйфер, странствующий ремесленник, Спаситель Принцессы, претендент на должность Главы Свободного Города, - скорее с утвердительной, чем с вопросительной интонацией произнесла правая голова.

Персифаль подумал, что, пожалуй, сейчас он услышал самый длинный и полный список своих имен и титулов.

– Да, это он, - подтвердил Глашатай.

Обе головы тут же хищно повернулись к Глашатаю. Их взгляды красноречиво указывали, что вопрос был адресован не ему, а Персифалю. Гимнописец тут же покраснел и опустил глаза под пристальным взглядами голов Дракона.

– Да, это я, - согласился Персифаль.

– Вы утверждаете, что родились в Свободном Городе и по праву рождения, можете участвовать в выборах? - спросила его средняя голова.

– О том, что я родился в Свободном Городе говорят горожане и мои родственники. Я же этого знать наверняка не могу, так как был тогда мал.

– Это ведь ты участвовал в строительстве трибун, которые обвалились на Дне Принцессы, и ты был поблизости, когда загорелся Собор?
– спросила правая голова, пристально глядя на Персифаля.

– Я участвовал в строительстве трибун, как и сотни других рабочих, и я наблюдал за тушением пожара, как и сотни других зевак.

– Но никто из них не извлек выгод из этих двух трагедий, кроме вас, - заявила средняя голова.

– Это не означает, что я в них виновен, - ответил Персифаль.

Его изумило то, как синхронно двигались и как слаженно говорили головы. Вот только правая все время к нему обращалась "на ты", а средняя "на вы".

– Мне бы не составило труда доказать твою вину, - ухмыльнулась правая голова.
– Нашлись бы и свидетели и соучастники, как нашлись очевидцы твоего рождения в Свободном Городе.

– Если вы сделаете это, люди подумают, что вы всерьез боитесь проиграть на выборах, - парировал Персифаль. Он чувствовал, что играет с огнем в прямом смысле этого слова.

И действительно, последние слова, похоже, задели Дракона. Обе головы поднялись со своих мест и начали кружить вокруг Персифаля, словно рассматривая и обнюхивая его с разных сторон. Так же, наверное, и хищники кружат возле беззащитной жертвы прежде, чем напасть на нее.

– Твоя дерзость заслуживает смерти, - процедила сквозь зубы правая голова, - и не просто смерти, а мучительной смерти.

– Что заставило вас участвовать в этой авантюре?
– поинтересовалась средняя голова.
– Жажда власти? Алчность? Или просто глупость?

– Любовь, - честно ответил Персифаль.

– Любовь?
– переспросила средняя голова с усмешкой.
– Хотите сказать любовь к Свободному Городу и его жителям? Вы не на площади, чтобы болтать эту предвыборную ерунду!

– Это не предвыборная ерунда. Любовь к Изольде, бывшей Принцессе. Я полюбил ее с первого взгляда. Мне нужно проявить себя, чтобы заслужить ее взаимность.

– Ааа, - протянула средняя голова, - так вот как эта троица уболтала вас! Толстый пообещал выдать за вас свою племянницу!
– обе головы расхохотались.

– Что ж, - нахохотавшись вдоволь, продолжила средняя голова, - я не буду пожирать вас. Я позволю вам участвовать в выборах, и я даже обещаю, что вы получите свою Принцессу.

– А что взамен?
– тут же спросил Персифаль. Он уже привык, что в Свободном Городе никто просто так не делает заманчивых предложений.
– Я должен буду проиграть на выборах?

– Ты и так на них проиграешь!
– с надменной уверенностью заявила правая голова.

– Вам просто необходимо будет достойно принять свое поражение, - пояснила средняя голова.
– Не надо будоражить народ! Эта троица Городского Совета никак не может понять, что, раскачав лодку, они первыми окажутся за бортом.

Персифаля мучил вопрос: "Когда, и какими словами или действиями он выдал членов Городского Совета?" Наверное, ему не следовало упоминать о своей любви к Принцессе. Но тогда, как он мог объяснить свое участие в выборах? К тому же, ему казалось, что Дракон легко учует любую ложь. А раз так, то откровенность сейчас представлялась юноше наилучшей стратегией.

– Я обещаю, что буду честно участвовать в выборах и достойно приму решение горожан, - подтвердил Персифаль.

– Честные выборы!
– какое несовместимое сочетание слов!
– усмехнулась средняя голова.

– Вот и отлично!
– заключила правая голова.
– Будем считать, что мы договорились. После выборов я подберу тебе должность, достойную жениха Принцессы.

– Какие знакомые условия!
– подмигнула средняя голова правой.

– Не ты первый, не ты последний, - ухмыльнулась правая голова.

Головы переглянулись между собой, как бы спрашивая друг друга, есть ли у них еще вопросы к Персифалю.

– Ты можешь идти. Пока, - попрощалась с ним правая голова.
– Стражники тебя проводят до ворот замка.

– Могу я задать пару вопросов?
– осмелев, поинтересовался на прощание Персифаль. И не дожидаясь ответа, тут же спросил, - почему вы перестали съедать людей, а стали зашивать им рты?

– Плохие люди и на вкус нехороши. Поедать их сущая пытка и для желудка сплошной вред. А хороших и так мало. И у меня к ним привыкание, - рассмеялась средняя голова.
– Опять же, чем меньше люди болтают языком, тем больше они думают головой.

– А каково это, иметь две головы? Ведь сколько голов столько и мнений? Наверное, трудно определиться, какое из них правильное?
– не удержался Персифаль и задал вопрос, который ему не давал покоя.

– Вот у вас, у людей, по два глаза, но ведь от этого у вас не двоится то, что вы видите?
– продолжила отвечать средняя голова.
– Вот так и у меня, точки зрения две, а мнение одно.

– Зачем вы так держитесь за власть?
– задал свой последний вопрос Персифаль.

– Я не держусь за власть, - задумчиво произнесла средняя голова с глубоким вздохом.
– Просто хочу увидеть результат своих усилий. Мне нравится наблюдать, как меняются к лучшему Город и его жители под моим управлением. А это небыстрый процесс.

Но этих слов Персифаль уже не услышал. В это время стражники деликатно и решительно выпроваживали его из помещения.

Как только массивные двери зала закрылись за Персифалем, Начальник стражи соскочил со своего места. Субординация не позволяла ему при посторонних вмешиваться в разговор, пока Дракон сам не спросит его мнения. Теперь же, когда в помещении остались лишь "свои", он наконец позволил себе выразить накопившееся негодование.

– Неужели мы вот так его отпустим?
– воскликнул он, всплеснув руками.
– Неужели позволим ему участвовать в выборах?