Чтение онлайн

Персифаль старался плыть как можно тише, в основном, полагаясь на силу течения. Из-за высоких каменных берегов свет луны и звезд почти не доставал речной глади. Персифаля это радовало не только потому, что он мог оставаться незамеченным для случайных наблюдателей, но еще и из-за того, что сумрак скрывал все, что плыло вместе с ним по реке. То и дело он задевал телом какие-то предметы в воде. Смрад, исходящий от воды, подсказывал, что лучше ему их не видеть. Горожане издавна использовали реку для слива нечистот.

Проплыть по реке совершенно незамеченным Персифалю все же не удалось. Под третьим мостом двое бездомных жарили на маленьком костерке освежеванную и надетую на палку тушку не то голубя, не то крысы.

Они проводили долгим взглядом проплывающего мимо Пресифаля, и один из них, разливая по грязным маленьким керамическим чашкам неизвестное пойло, философски заметил:

– Если долго сидеть у реки и смотреть на воду, можно увидеть, как мимо тебя проплывает все, что угодно.

– Или кто угодно, - добавил второй, подняв вверх указательный палец и кивнув головой в сторону Персифаля.

Они чокнулись кружками и одновременно, залпом, морщась и кряхтя, выпили их содержимое.

– Вот гадость!
– выдохнув, прохрипел первый.

– Как и вся наша жизнь, - морщась, заметил второй.

Голос второго нищего Персифалю показался знакомым. Юноша с уверенностью не мог утверждать, был ли это тот же попрошайка из переулка. А может быть просто у всех бродяг голоса и манера говорить схожи, как две капли воды.

Речной Поток нес Прсифаля прямо из Города. Впереди уже виднелись две башни, между которыми через реку была протянута цепь, преграждающая ночью кораблям путь в городской порт. По обе стороны от Персифаля тяжелые грузовые суда терлись бортами о портовую пристань. Ночью работа в порту затихала, чтобы возобновиться на рассвете.

Добравшись до лодочной пристани, Персифаль уцепился за борт одной из гондол и выбрался из воды. Возвращаться в "Крылья и хвост" по ночному Городу было небезопасно. Персифаль свернулся калачиком на дне лодки, трясясь всем телом от холода, в ожидании рассвета. Тряпье, которое он нашел на дне под скамьями, послужило ему укрытием от ночного зябкого ветра. В начале лета в этой местности ночи были прохладными.

С первыми лучами солнца Персифаль покинул свое убежище и, надеясь избежать в столь ранний час встречи с горожанами, побрел босиком в Трактир. Его одежда немного подсохла за ночь. Теперь, в лучах восходящего солнца, он убедился, что речная вода привела его вещи в ужасное состояние. Бурые и зеленые пятна въелись в ткань навсегда. Оторвав рукава от своей сорочки, Персифаль намотал их на голые ноги, чтобы хоть как-то уберечь ступни от ран об острые камни мостовой и мусор, разбросанный повсюду. Обратный путь к трактиру пролегал, в том числе, и через городские трущобы. Портовый район вообще не отличался особой чистотой и, к тому же, заслуженно пользовался дурной славой.

Персифаль шел по набережной вдоль реки практически тем же маршрутом, по которому ночью приплыл к спасительной пристани. Поэтому его совсем не удивило, что через полчаса он увидел двух бездомных, мимо которых проплывал несколько часов назад. Оба вповалку лежали у прогоревшего кострища. Вокруг них валялись мелкие обглоданные косточки неизвестного зверька, да пустой курдюк из-под вчерашнего пойла. Одна керамическая чашка стояла рядом, а от второй остались только черепки. По состоянию бродяг и их неестественным позам нельзя было однозначно сказать, спят ли они в пьяном угаре или мертвы.

Спустя час пути, около шести часов утра, Персифаль, совершенно измотанный, добрался до "Крыльев и хвоста".

Увидев его, Ангела, хлопотавшая в зале харчевни, всплеснула руками. В ответ Персифаль замахал руками, умоляя ее не задавать вопросов, и попросил лишь принести ему в комнату тазик с чистой, и по возможности, теплой водой.

Эта просьба была исполнена без промедления. Уже через пять минут на пороге комнаты Персифаля с кадкой полной воды и деревянным ушатом в руках стояли Трактирщик и один из слуг, помогавший обычно в "Крыльях и хвосте" по хозяйству.

После того, как бочонок с водой был внесен в комнату, Трактирщик отпустил слугу, однако сам уходить не спешил.

– Вижу, что вчера вы не только прогулялись, но и искупались, - качая головой, произнес он.

– Ох, и не говорите, - подтвердил Персифаль, стягивая с себя одежду, превратившуюся за одну ночь в жалкие вонючие лохмотья.

– Похоже, что без посторонней помощи не обошлось?
– предположил назойливый Трактирщик.

– И тут вы правы, - согласился Персифаль.
– Не польете ли водички, раз уж вы все равно здесь?

– Конечно, - согласился Трактирщик, и уже поливая спину Персифаля, добавил, - мы приготовили для вас лучшую комнату, соответствующую вашему нынешнему статусу. Ее как раз вчера освободил Епископ. Одной комнаты ему и его сыновьям будет более чем достаточно. Тем более, что слуг у него не осталось. Все разбежались. Да и платить ему за постой практически нечем.

– Да, конечно, - немного подумав, согласился Персифаль.
– Я вам щедро заплачу за ваши хлопоты и заботу. Также позвольте вам предложить удвоенную плату за вчерашний отменный ужин. Я и мои друзья были просто в восторге.

Трактирщик, на какое-то время задумался, выбирая между деньгами сейчас и услугой от потенциального Главы Города в будущем. Но, видимо, здраво оценив шансы Персифаля на победу, он все же остановился на сиюминутной выгоде.

– Сердечно благодарю вас, - поклонился он Персифалю, - для нас с Ангелой большая честь принять от вас столь щедрый дар. Двойная плата за вчерашний ужин и проживание на неделю вперед в лучшей комнате нашего трактира составит двенадцать монет. Мы готовы помочь вам перенести вещи, как только вы этого пожелаете. Могу ли я вам чем-то еще быть полезным?

– Пожалуйста, перенесите мои вещи самостоятельно днем, пока меня не будет. Через пятнадцать минут я спущусь в зал к завтраку. Пожалуй, что это все.

– Тогда, с вашего разрешения, я вас покидаю, - Трактирщик вновь отвесил глубокий поклон и вышел из комнаты.

Переодеваясь в новую одежду, Персифаль порадовался, что не все покупки вчера раздал горожанам. Пригодились и новые сапоги и сорочка и штаны. Взглянув в маленькое зеркальце на стене, Персифаль остался вполне довольным своим преображением. Его внешний вид ничуть не выдавал его внутреннюю усталость от ночных приключений.

Персифаль успел справиться с завтраком как раз к приходу Толстого и Изольды. Толстый радушно распростер объятья и бросился обнимать и целовать Персифаля, словно своего родственника или закадычного приятеля. Смущенный Персифаль ответил ему тем же. Изольда присела в реверансе и протянула руку для поцелуя.

В этот раз на Изольде было надето легкое летнее платье с цветочным рисунком пастельных тонов, почти без украшений. Волосы были заколоты назад. Она явно хотела одеться попроще, чтобы казаться ближе простому народу.