Чтение онлайн

– А Надя? Тоже фанатик?

– Производственная ошибка. И по вашей же причине, ведь это вы нас перепугали.

Холмс таинственно усмехнулся.- А уже после войны? Тот самый историк искусств, которого вы приняли на работу, и который, как оказалось, был радиотехником…

Цукерман только головой качал.

– Я же знал, что так и будет, - повторил он. – Что вляпаемся мы из-за глупейшей случайности.

– Так это был случай?

– Черт подери, да! Банальный несчастный случай во время чистки оружия. Этот тип сам застрелился.

– И я обязан в это поверить?

– Никаких доказательств я тебе не представлю. Но подумай: ну чем бы нам мог повредить тип, который в армии служил радиотелеграфистом? Вот что он мог бы нам сделать? Да он ни о чем бы и не додумался.

– Это правда, - подтвердил Козловский. – Те, которых мы убили в Фестунг Бреслау, были виртуозами в своей профессии. Для нас они были страшны, потому что, как только стали догадываться, к какой работе мы их привлекли, их фанатизм мог завести нас на виселицу. А вот о том, что тот несчастный, который получил смертельное огнестрельное ранение, бегал с радиостанцией во время войны, мы узнали только лишь после его смерти.

– Об этом я и говорю, - вздохнул Цукерман. – На наш след после войны вы наткнулись по чистой случайности. Вы размышляли так: этот тип работал в нашей комиссии, бывший радиотелеграфист, что-то пронюхал, а мы его… - провел он ребром ладони по шее. – Еще один труп в серии идентичных убийств. А оно нет! Властям мы соврали, что его пришили мародеры, чтобы избежать следствия. Так было легче всего.

Холмс налил себе вторую рюмку. Его эти аргументы явно убедили, потому что поляк улыбался.

– Удача способствует добросовестным и дерзким офицерам, - произнес он. – Так оно в жизни и бывает. Господь помогает тем, кто заслуживает помощи, а не тем, кто умоляет Его на коленях.

– Святые слова. – Козловский вновь занялся бутылкой. – Святые слова.

Командир десантников, видя, что происходит, приказал освободить пленных. Те, что были повыше рангом, пришли в салон, ведомые любопытством. Перестало хватать места. Атмосфера становилась все более нереальной. Ночь, занавешенные окна, огонь в камине, дым которого отпугивал комаров, и офицеры различных армий и самых разных подразделений. Два тайных союза. В воздухе носилось нечто такое, что заставляло вспомнить времена и произведения Артура Конан Дойла.

– А вот как у тебя появилась идея пережить конец войны? – спросил Холмс. – Ведь это же ты являешься мотором всего, так?

Цукерман кивнул.

– Точно таким же образом, что и капитан Шильке, только намного раньше.

– Но, с твоими связями и власти? Об Аргентине ты не думал?

– И что бы я там делал? Продавал хот доги или стал бы плантатором в каком-нибудь захолустье до конца жизни? По данной проблеме я размышлял, скорее всего, как ты. Сначала по-настоящему подзаработать, а потом сбежать.

– Но, даже так рискуя? Разве получше пути не было?

– Риск? Давай-ка я все расскажу сначала.

Профессор Козловский передал обязанности подчашего какому-то офицеру АК, присел поближе и водки себе не жалел.

– В истории мира был такой период, когда имелось пара римских пап…

Шильке вздохнул, Холм только лишь махнул рукой.

– Хорошо еще, что ты не начал с: "Вначале была тьма".

– Средневековая Франция конкурировала с Италией, а конкретно – с Ватиканом, - продолжил, не обидевшись, Цукерман. – По странному стечению обстоятельств в руках у французов оказалось несколько реликвий, доставшихся им в результате грабежа. Весьма ценных для столицы Петра. Весьма ценных, причем, в нескольких смыслах. А французы не желали отдавать из ни за какие сокровища, даже в более поздние и более цивилизованные времена. И они держали их в укрытии вплоть до того момента, когда они достались вермахту. А он тоже не хотел их отдавать. Ни французам, ни, тем более, итальянцам.

– А Ватикан откуда-то знал о судьбе этих дурацких реликвий?

– Ты недооцениваешь церковные источники информации, - усмехнулся Цукерман. – Папство пыталось заполучить их любой ценой, но в ответ всегда слышало традиционное, тевтонское "NEIN!".

– Догадываюсь, что эта информация каким-то образом попала тебе на стол.

– Именно. К тому же я знал, что эти сокровища хранятся в Бреслау. А мой дар предвидения говорил мне, что Рейх войну проиграет и церковные ценности спрячет вместе с остальными.

– Начинаю понимать.

– И, да, я сделал Ватикану частное предложение. Я был готов доставить им реликвии после войны взамен за гарантии безопасности.

– Они пошли на это?

Цукерман тяжело вздохнул.

– Если бы я протянул руку для поцелуя, ее, наверняка, целовал бы епископ. А то и кто повыше. Мне дали гарантии, сами выдумали, как все это перевезти в Италию, и заверили, что не будут любопытствовать, а что я везу с собой в дальнейшее путешествие. То есть, путь к безопасности и богатству был для меня открыт. Оставалась одна проблема.

– Как сломать систему, - догадался Холмс.

– Естественно. Только с этой проблемой я справился сразу.

– И как же это ты выдумал? – заинтересовался Шильке.

– Как и ты, мой коллега из абвера. Я подумал: и чего я стану себе ломать голову, для этого у меня не хватит мозгов. Для решения неразрешимых пробоем на этом свете существуют поляки. А самым лучшим примером здесь: раскодирование той системы, какой была "Энигма".

Все засмеялись.

– Какой-то странный народ, с детства живущий в уверенности, что если кто-то говорит "НЕТ", то его священной обязанностью является незамедлительно найти миллион способов, чтобы "НЕТ" тут же стало звучать, как "ДА". Начиная с Коперника, через цирковую повозку Држималы [93] , до "Энигмы". Можно устанавливать сотни запретов и предписаний, а им на все это глубоко наплевать.

– Кое-что об этом я знаю, - Шильке глянул на Холмса.

– Я начал вытаскивать из концлагерей самые лучшие умы, кого требовал – из Ягеллонского, Львовского, Виленского университетов. На "раз-два" мне сообщили, что если систему нельзя сломать, то нет смысла тратить силы на ее расшифровку. Давайте поместим жучки в каждом транспорте, пусть немцы сами их тщательно спрячут вместе с драгоценностями, а потом пускай сокровища сами обратятся к нам посредством радио. Немцев, которые могли бы их запеленговать, после войны не будет, а у русских нет гониометрии.

– Гениально!

– Я бы и сам так определил. Наши профессора придумали, что на каждой более-менее высокой горе у нас имеется приемник, обслуживаемый придурками из Верфольфа, которым кажется, будто бы они спасают Третий Рейх. Как только лишь какой-то из наших передатчиков отзовется, они вызывают нас, а пеленгаторные машины делают все остальное. Всего открыть не было времени, но часть ценностей мы уже передали Национальному Музею. Мы же действуем официально в качестве государственной комиссии. Себе мы забираем только лишь маленькие, дорогостоящие вещи, которые легко перевозить.