Чтение онлайн

– Потому что они не устраивали блицкриг, а длительную кампанию.

Шильке допил кофе и взял стакан с лимонным соком, в котором неспешно растворялись кубики льда.

– Но более всего меня интересует другая мысль. Вновь я возвращаюсь к нашей первой беседе.

– Слушаю?

– Мы сказали себе, что каждый берет по два человека, всего – шесть, и делим нашу добычу на равные части.

– Да, помню.

– Я думал, что заберу Риту и Хайни. Всего – три человека. А ты – только Ватсона.

Холмс сделал знак официанту и заказал еще одну чашку кофе. Откуда-то ему было известно, что горячее питье в тропиках гасит жажду лучше, чем холодный сок [94] .

– Отвечу сразу на оба твоих вопроса, - сказал поляк.

– Это на какие? – Шильке на миг потерял нить беседы.

– О передатчиках, посылающих сигнал в никуда, и о том, почему мы с Ватсоном только вдвоем. Еще скажу, кем является третья личность.

Неожиданно Шильке догадался. Он начал смеяться.

– Так кто отвечает на зов укрытых в Польше передатчиков и бежит с лопаткой в ответ?

– Офицер милиции Смирнофф. Тот самый, кто нужен пугать людей.

– Ты даже так доверяешь ему?

– Знаешь, если с кем-нибудь был в гулаге, и этот человек не подвел, такому будешь доверять всегда.

– А как же он собирается вывезти остаток сокровищ? Без ватиканских контактов Цукермана?

– Просто я рассчитываю на помощь нашего общего знакомого. Того, которого разыскивают русские. В новой жизни часть добычи ему пригодится.

И снова Шильке догадался.

– Джулиен Боу. Ты сам вспоминал, что его разыскивают русские.

– Но ведь не в Каире. Впрочем, я поручил ему приехать сюда, переодевшись пастором.

– А Смирнофф приедет в одеяниях православного попа? – Шильке откинулся на спинку стула, думая обо всех комбинациях. Старого мира уже нет, а вы все еще… Нужно построить новый. Поляки, немцы, англичане, русские, махинации, увертки – все время одно и то же. Новый мир может быть очень похож на старый.

Хайни появился из тени небольшого закоулка. Наводнение света в первый момент ослепила парня, на миг он потерял ориентацию, затем все же подошел к их заслоненному громадным зонтом столику.

– той гостинице я получил письмо, - сказал он, подавая Штильке элегантный конверт.

– Это как?

– Ну, не знаю. Я должен был сориентироваться: что и как, прежде чем вы туда отправитесь, а как только я там появился, тот мердотель или…

– Метрдотель, - подсказал Холмс.

– Ну да, он подошел ко мне и спрашивает: пришел ли я от вас.

– И как он тебя узнал?

– Не знаю. Подошел, дал конверт и просил молниеносно вам передать.

Холмс инстинктивно огляделся по сторонам и проверил, на месте ли пистолет, в кобуре под сутаной. Шильке разорвал конверт и извлек оттуда сложенный вчетверо лист, быстро пробежал глазами текст и отложил письмо на столешницу.

– Можно? – указал Холмс на конверт.

Ответа он не дождался. Партнеры, все время молча, глядели в глаза друг другу. Тишина несносно затягивалась. Хайни не знал, можно ли ему присесть или будет лучше отойти и заказать что-нибудь в баре. Все больше и болше он не находил себе места. Даже надоедливые отзвуки ближнего рынка, казалось, стали тихнуть.

– Можно мне прочесть? – возобновил вопрос Холмс.

И снова он не дождался ответа. Со стороны американского переговорного пункта пришел Ватсон.

– Что произошло? – В отличие от Хайни, он сел, никого не спрашивая.

– Догадайся.

Холмс едва глянул в сторону, он все еще изучал выражение на лице приятеля.

– Курва! – Ватсон не был ни глупым, ни малоинтеллигентным. Он догадался сразу. – Мы накололи их, а они накололи нас…

Без какого-либо стеснения он взял чужое письмо и начал читать:

Уважаемый господин капитан,

Прошу простить, но мне пришлось обмануть Вас. Когда до меня дошло, еще там, во Вроцлаве, что девушка вам столь важна, я решил солгать, что она ожидает в Каире. Исключительно из заботы о собственной шкуре. Хотя я и знаю, что это практически невозможно, прошу меня понять. С нашей точки зрения, Рита была предательницей. Она перешла на вашу сторону. Что она вам открыла, мы не имели понятия. Предала – и все. Но я не отдал приказа о ее ликвидации. Офицер, который забрал ее из госпиталя в бункере, превысил свои полномочия и застрелил ее по собственной инициативе, без моего приказа. Тело фройляйн Менцель, скорее всего, покоится где-нибудь в массовой могиле неподалеку от того бункера во Вроцлаве.

Что же, больше ничего в наше оправдание я сказать не могу.

Но, поскольку офицер, посланный за Ритой, превысил свои компетенции и действовал без приказа, я сообщу Вам его имя. Это Райнер Герлофф, ранее действовавший в организации Тодта. Вы познакомились с ним во ходу нашего путешествия. Его группа не отправляется в Конго, естественно (это тоже ложь). Скорее всего, через Северную Африку они будут перебираться в Марокко.

Заканчивая это письмо, оставляю решение – следует ли воплотиться в роль Бога – исключительно Вам. Но прошу не забывать и о том, что среди Божьих деяний имеется еще и акт прощения.

Рихард Цукерман.

Ватсон, покачивая головой, поднял взгляд.

– И что? – спросил он, глядя на Холмса.

– Ничего. Будем ожидать Джулиена Боу.

– Ну а он? – Ватсон указал головой на Шильке. – Придет в себя когда-нибудь?

– Не знаю.

– Это не имеет никакого смысла, - повторял Джулиен Боу, ведя их по крутым и тесным закоулкам старого квартала Каира. Вопреки предположениям, в пастора он не переоделся, тропическая рубашка и шорты были в сотню раз более подходящей одеждой для местной жары, чем тяжелые сутаны. – Какая-то театральная месть. Не лучше ли передать дело британской разведке?

– Yes, sure (да, конечно), - буркнул Холмс. – Агенты схватят тех, заставят их признаться, после чего агенты начнуь гоняться за нами. Хочешь скрываться в течение всей жизни?

– Это точно.

– Приезд Смирноффа ты организовал?

– Пускай только даст знак, что желает отправиться. – Боу на мгновение остановился. – Черт, да с такими богатствами мы могли бы устроить себе маленькую страну. А в конституции напишем, что женщина должна быть голой… - тут он глянул на Шильке и прикусил язык. – Уже почти пришли. Это где-то здесь.

– А в этом типе ты уверен? – спросил Ватсон.

– Я знаю лишь то, что в арабском мире он может практически все. И, что самое паршивое – в бедуинском тоже.

Они остановились перед дверью из черного дерева. Стучать не пришлось. Скорее всего, за ними с самого начала следили. Дверь открылась сразу же, перед ними был стройный бедуин в черных одеждах.

– Паша ожидает вас.

– "Паша"? – удивился Ватсон. – Ведь это же персидский, а может турецкий титул. Но не арабский.

– А кто их там разберет, - тихо заметил Боу.