Чтение онлайн

— Где Бруссс? — спрашивает он, пока они ожидают ответа.

Кира опять мотает головой. Сама не знает, что движение должно означать. Она ведь и впрямь не знает, где Брус.

Петя по слогам читает ответ, заикаясь сначала, а потом проглатывая некоторые звуки.

— Из-из-извиняй, дружжищще. Не смогу бббольше выходить на ссвязь. Этот номер большшше не работает. Пока.

Воздух пузырями лопается у нее во рту и ноздрях. Кира хватает подушку, но откуда взять силу что-то поднять. Надо держаться ради Пети. Надо держаться ради… Надо держаться.

Воздух пузырями, кажется, даже до мозгов доходит. Она выдает рыдания на редких выдохах, захлебываясь в борьбе за каждую передышку. Ладонь, прижатая ко рту, вовсе не помогает. А начинает трястись.

Подушку удается продвинуть, но теперь Кира просто впивается в нее пальцами обеих рук, проливая над той слезы. Они прорываются со столь неугомонной силой, словно за внутренним вольером их собралось достаточно для смертельной давки.

Это правда.

Он бросил ее.

Больше не придет.

Криком рыдания она и пытается успокоить Петю — что чистое безумие и абсурд — сжимая его руку в своей. Брат метушится, проговаривая что-то лишь ртом, а не голосом. Это он в конечном итоге успокаивающее накрывает ладонь сестры своей.

— Все хорошо, — на подъеме вздоха заглатывает убеждения она, — все хорошо, Петя. Я сейчас. Я сейчас.

— Рома… — заводит тот, — г-где он?

— Нет. Нет, он… больше не придет. Рома… — Кира честно пытается все проговорить вслух, но рыдание теперь полностью овладевают телом. Она практически кричит. Раскачивается. — Он… Он…

Петя обнимает ее вытянутыми, как шпалы, руками. Слишком длинные и нервные для объятий. Кира сжимает его ладонь сильно-сильно.

— Я-я уубью его.

Наконец-то она берет контроль над легкими. Удается протяжно выдохнуть, как финальное крещендо истерики. Слезы катятся, но наступает блажь безвучия.

Господи. Убьет его.

Нахватался всякого, насмотрелся своими глазами на радикальность и насилие.

И все это с легкой руки и покровительства сестрицы.

Обнимает Петра сама, прижимая поближе.

— Ты что, — гортанно говорит девушка, — ты что. Какой убью. Мы просто разбежались. Так бывает, Петя. Просто и все. Я просто давно не спала нормально. Не высыпалась. Никого точно убивать не стоит.

Следующим утром Кира просыпается новым человеком.

Отрезать волосы она берется прямо над раковиной в общей ванне. Беспорядок не страшит, все равно ведь придется капитально убираться перед выездом из квартиры.

Теперь пряди свисают ломанной линией лишь до плеч.

Насмотревшись на себя до полудня, она все-таки записывается в парикмахерскую, чтобы подровняли коцые концы. Приходится выискать салон в других районах, а то здесь вокруг все по ценам полета в космос. Благо, находится запись прямо на сегодня.

Впрочем, и на стрижку за копейки у Киры роскоши нет, но ради каприза надо как-то выкрутиться. Она уже решила потратить немного сбережений из его крипты, просто планы на будущее надо в кучу собрать.

Но это если крипта там еще есть.

Проверять банковскую карту, что он дал, — все внутри отравой сочится при одной только мысли. И со страхом в кровь всасывается.

Не хочет видеть, если карта уже заблокирована. И не хочет видеть, даже если все по-прежнему. Мог просто забыть про этот счет, а у нее едкая надежда капнет прямо на открытую рану.

Рана эта ширится и ширится, далеко за границы судорожного сжатия над ребрами. Сжатие, не как нерв защемило. А как бетономешалкой что-то закрутило — и сразу цементом залило.

Это моя жизнь, Кира.

Вот вроде все четко и понятно было сказано. А Кира сразу-то и не осознала. Ну, такую тупицу еще поискать надо.

Не воображай, что ты что-то в ней понимаешь.

Кира проверяет кошелек с криптой, и валюта на месте. Биткоин скачнул, и она ищет способ для вывода образовавшейся разницы. Очень удачно, даже не придется тратить из фактически отложенных Карелином денег.

Новый телефон — поддержанный на самом деле — найти труднее всего из срочного списка задач. С горем пополам она останавливается на двух объявлениях и созванивается с продавцами. Словно со стороны слышит свой нормальный, спокойный голос.

Есть в жизни радость от тощего размера контактной книги. Как меняешь номер — так забот на полчаса только, оповестить кого надо.

Завтра у Киры будет новый номер. Они с Петей переедут в свою квартиру. Даже в детстве — в преддверии собственного дня рождения или празднования Нового Года — она так не ждала следующего дня. Она принимает снотворное вместе с корвалолом и ложится спать в гостиной.

Здесь, слава богу, нет никаких отражений оранжевых огней на стене.

После обеда брат возвращается в сохранную квартиру не один. Рослая и русоволосая, Ксюша удивительным образом не похожа ни на кого из родителей. Она деликатно игнорирует взглядом выставленные в коридоре чемоданы и коробку.

Кира не сразу понимает цель визита дочери Тимуры, так как Петя молчаливо сопит, а гостья слишком вежлива для мгновенной откровенности.

Но когда чайные кружки пустеют, Ксюша свою из рук не выпускает. Крепко держится.

— Сегодня Петя… выписался из реабилитационного центра и предупредил Кулварда, что все занятия… закончены.

Кира будто в криокамере оказывается при первых словах девушки. Она напрочь забыла о спецах, найденных менеджерами офиса Карелина, а Кулвард — как раз главный титулованный профессор.

Забыла? Видимо, память услужливо стерла все касающееся ситуации с братом, дабы хозяйка умом не тронулась от надобности принимать решение.

Она старается не скрежетать зубами. Всегда знала, что ничем хорошим это не закончится. Зависеть от кого-то в таких вопросах — получишь щелбан.

И теперь Петя — под перекрестным огнем ее идиотизма и безжалостности реальности.

Вполне может, что вся эта затея только хуже ему сделает, ведь резкое прерывание в подобных вопросах — вещь непредсказуемая.

— Я… не знала, что Петя это сделает. Ты… ты уверен? — обращается она мягко к парню. — Почему ты так решил?

— Ммне нужно работать. Искать. Как ты. Занятия — все.