Чтение онлайн

— Ты уверена, что это хорошая затея — то есть, после всего, что случилось в прошлый раз? — спросил Маркус.

— Ну, так поступают все, сынок, — отряхиваются и пробуют заново, — предположил Норман.

— Согласна, — сказала Скарлетт. Приложив руку к сердцу, она добавила: — На этот раз я буду лучше следить за ней.

Её глаза блестели от удовольствия, дразня меня. При виде этого взгляда тёплое, пульсирующее ощущение у меня между ног не стало неожиданностью. Она играла со мной.

— Если у тебя с этим нет проблем, то и у меня тоже, — сказала я как можно беспечнее.

Остаток моего завтрака не прошел без того, чтобы мне не захотелось вытошнить его обратно. Нервы взяли верх. Я была уверена, что она планировала сказать мне, что мы никогда больше не увидимся, и что я самая большая ошибка в её жизни. Именно к этому я приготовилась.

От шарканья моих сапог по земле конюшни она обернулась и увидела, что я стою у входа. Она надевала шлем, уже одетая в костюм для верховой езды. Я видела эту женщину обнажённой, совсем обнажённой, и всё же даже полностью одетой она выглядела сексуальнее, чем когда-либо. С тугой попой, затянутой в облегающие зелёные бриджи, она, должно быть, знала, насколько сексуальна и умопомрачительно неотразима для всех окружающих.

— Переоденься, — вот и всё, что она сказала, и я пошла искать запасную одежду в шкафу.

Я не стала переодеваться перед ней, хотя чувствовала себя довольно глупо, не сделав этого. Она тоже видела меня совсем обнажённой, с родинками и всем прочим. Если бы я достаточно сильно сосредоточилась, то, вероятно, тоже почувствовала бы её внутри себя — по крайней мере, воспоминание о ней.

— Скарлетт, — позвала я, как только вышла из кладовой. Она уже выводила двух лошадей из конюшни.

— Снова давать тебе Паддингтона неразумно, так что сегодня можешь покататься на Табите.

— Но она же твоя лошадь, — сказал я, следуя за ней по пятам.

Собиралась ли она поговорить о выходных в СПА, а именно о нашем греховном поступке в ночь перед отъездом? Пыталась ли она притвориться, что этого никогда не было?

— Уверена, она не будет возражать.

Ездить верхом на Табите было гораздо легче, чем на вспыльчивом Паддингтоне, которого в тот день выбрала Скарлетт. Пока я трусила за ними, на этот раз не отставая от Скарлетт, я гадала, что всё это значит. Мы скакали всё глубже и глубже в лес, не говоря друг другу ни слова...

Затем она натянула поводья, чтобы остановить лошадь. Мне пришлось резко сделать то же самое, чтобы избежать столкновения. Только когда она спрыгнула вниз, я поняла, почему она остановилась. Под огромным дубом, который, казалось, бросал тень на весь лес, кто-то разложил еду для пикника на разноцветном пледе.

— Спешиваешься? — спросила она, беря меня за руку.

Она помогла мне спуститься и сняла шлем. Я сделала то же самое со своим, затем нахмурилась:

— Это ты приготовила?

Она кивнула с былым озорством во взгляде:

— Здесь по крайней мере 6 разных сортов сыра. Я не знала, какой ты любишь, — она притянула меня ближе, заставив вздрогнуть, и украдкой поцеловала.

Я просто уставилась на неё широко раскрытыми от изумления глазами, не уверенная, не сплю ли. Она только улыбнулась, и её жемчужные белки заискрились под солнечными лучами. Затем она взяла меня за руку и усадила на плед.

— Давай посмотрим, — она порылась в корзинке для пикника. — Здесь есть немного красного и зелёного винограда, немного ананаса и манго, печенье... или кукисы, если тебе так больше нравится их называть...

— Ты приготовила всё это для меня? — я по-прежнему была в оцепенении, голова не совсем переваривала происходящее.

Мы действительно на свидании? Потому что очень похоже: тихое местечко в лесу; корзина, полная еды; уютный плед; тёплый летний день; два человека, которые без ума друг от друга. Да, если это не свидание, то я не знала, что это.

— Для нас, — поправила она, садясь на колени и приближаясь ко мне лицом так, что наши губы соприкоснулись. — Надеюсь, тебе понравится.

Она медленно поцеловала меня, прижавшись своими губами к моим, как будто хотела дать мне время заценить. И я заценила! Поцелуй был гипнотическим, вводя меня состояние, похожее на транс.

— Потрясающе… — сказала я, по-прежнему очарованная. Мне не хотелось от неё отрываться.

Для начала мы поели сыра и крекеров и почти не разговаривали, хотя в словах и не было необходимости, учитывая, что мы пожирали друг друга глазами.

— Я подумала... неважно, — сказала я через некоторое время, когда мы перешли к фруктам.

Я сорвала виноградину с лозы и скормила ей, а она откинулась назад, опершись на локти. Покорно угощая красивую женщину виноградом, мы будто играли в служанку и госпожу, но я наслаждалась каждой минутой этого действа.

— Нет, скажи, — настаивала она.

— Ну, когда я не видела тебя 3 дня, я просто подумала, что ты решила со мной расстаться.

Она села и медленно помотала головой:

— Тебя это беспокоило?

— Немного, — и поскольку не было смысла лгать ей о чём-то столь важном, я призналась: — И сильно.

— Ты думала, после той ночи, проведённой вместе, я выбросила тебя, как использованную салфетку?

Я смущённо кивнула: смущённая тем, в каком отчаянии я была в то время, предполагая худшее; смущённая тем, насколько быстро попала в зависимость от неё в наших отношениях, или как там называется то, что происходило между нами.

— Сьюзен сказала...

Она прижала палец к моим губам:

— Сьюзен — недовольная "бывшая", которой никогда не суждено было стать кем-то большим, чем любовницей. С тобой... всё по-другому.

Мне понравилось, как это прозвучало.

— Могу я спросить тебя кое о чём?

— Всё, что угодно, — она криво усмехнулась. — Но за каждый вопрос, на который я отвечу, ты должна меня поцеловать... прямо здесь, — она похлопала себя по губам указательным пальцем. — Так что спрашивай.

На такую сделку я с радостью согласилась и немедленно начала составлять в голове огромный список всего того, о чём хотела её спросить. Вопрос за поцелуй — мы обе выигрывали от такой договорённости.

Я задала кучу простых вопросов: любимый цвет, любимый город, любимая еда и тому подобное. Она спокойно отвечала, внушая ложное чувство безопасности, а затем, когда она потеряла бдительность, взяла быка за рога.

— Ты всегда знала, что тебе больше нравятся женщины?

— Да, с раннего возраста. Но в молодости ты принимаешь своё влечение за обычное восхищение.

— Ты боишься рассказать об этом родным и друзьям?

Она сделала глубокий вдох и ответила не сразу:

— Не сомневаюсь, самые близкие не будут возражать. Но быть "другой" — той, кого упоминают на вечеринках, как будто у меня редкое заболевание, о котором никто никогда не слышал, — боюсь, у меня пока не хватает на это смелости.