Чтение онлайн

Я слышала, как сбилось её дыхание, когда я произносила свою реплику. Я её возбудила — невольно или как-то иначе?

Мне пришлось перевести дыхание, как только дверь за мной закрылась. И пульсация между ног долго не утихала. Я понятия не имела, как переживу выходные, спя с ней в одной номере.

— Можете просто лечь на живот, — сказала массажистка, растирая масло в ладонях.

Я положила голову на подголовник массажного стола. Обнажённая выше пояса, я чувствовал себя совершенно незащищённой, хотя в помещении кроме нас двоих больше никого не было, и она ничего толком не могла видеть.

— Я последний раз была на массаже больше 10 лет назад, — сказал я, дрожа, когда её руки коснулись моей спины.

— Не нужно нервничать. Просто расслабьтесь.

Я закрыла глаза и позволила ей творить волшебство, устраняя узлы и защемления в своей спине.

— Вы американка, судя по акценту? — спросила она.

— Ага, — простонала я сквозь ощущения эйфории.

— Откуда?

— Из Массачусетса.

— То есть, вы из Бостона? Это единственное место, которое мне известно, извините.

— Примерно в часе езды оттуда.

— Круто! Как вы оказались в Уэльсе?

С минуту я задумалась. Голову будто заполнили зефиром, только в виде густого и мягкого тумана. Массаж был подобен колдовству.

— Приехала к парню и его семье.

— Круто! — повторила она.

Я услышала, как распахнулась дверь, но видела лишь, как вошли пушистые чёрные шлёпанцы, а за ними последовали белые рабочие туфли массажистки.

Затем я услышала громкий возглас, и ещё до того, как она заговорила, я поняла, что это Скарлетт:

— А нет ли свободной комнаты?

Я подняла голову и повернулась, чтобы посмотреть на неё свирепым взглядом.

— Можно было подождать, пока я закончу.

Она снова фыркнула и сняла топ. Я отвернулась, чтобы не смущать её, но также и потому, что боялась, что даже мимолётный взгляд на её грудь не закончится для меня добром.

— Твоя мама продолжает общаться с той писательницей? — спросила я.

За день до этого, когда мы завтракали, Фиона подружилась с какой-то австралийкой, которая утверждала, что является известной писательницей-криминалисткой. Когда меня успешно заменили на более взрослого, гораздо более интересного человека, я ускользнула и занялась своими делами. У Скарлетт явно были те же мысли.

— Вечно она заводит дружбу с каждой случайной незнакомкой. Не успеваем мы оглянуться, как они потом приезжают к нам в гости и остаются на ночь.

— Эта женщина не производит на меня впечатления писательницы, — рассмеялась я.

— На меня тоже. Вероятно, она занимается чем-то обыденным, например бухгалтерией или чем-нибудь столь же скучным... М-м-м, как приятно…

Это не должно было прозвучать сексуально или неприлично. Я посмотрела на неё и заметила кое-что у неё на пояснице — татуировку. Насколько я смогла разобрать, это была игральная карта — бубновая дама. Весьма и весьма!

Я знала, что в тот момент мы просто терпели присутствие друг друга, но мне захотелось узнать, что за история скрывается за этой татуировкой.

— Бубновая дама? Непохоже на татуху, какие накалывают посетительницы злачных мест у себя чуть ниже спины.

— Когда-то все мы были молоды и глупы, — сказала она, похоже, обеспокоенная моим замечанием.

— Насколько молоды?

— 17 лет. Отец того, с кем я в то время встречалась, набил мне татуху. Казалось, его не волновало, что он нарушает закон – у нас нельзя бить татухи несовершеннолетним. Но опять же, он всю свою жизнь то и дело сидел в тюряге, так что...

Я задумалась о поле того, с кем она встречалась. Что-то в том, как она это сказала, заставило меня заподозрить, что это была девушка. Я не купилась на её историю о том, что Сьюзен была у неё первой. То, как она обращалась с моей вагиной, свидетельствовало, что у неё за плечами был опыт и не с одной женщиной. Я просто это знала. Далеко ли она заходила в своих отношениях с женщинами?

— А почему бубновая дама? Это связано с деньгами? [4]

— Ничего особенного, просто дурацкая татуировка без всякого смысла.

На это я тоже не купилась. И по тому, как она повернула голову в другую сторону, я поняла, что наша короткая беседа окончена, и её терпение со мной иссякло.

Как и предупреждала Скарлетт, новая подруга её матери из Австралии стала постоянной участницей нашего трио, превратив нас в квартет. Во время ужина, когда мы все собрались, она была за нашим столом — одинокая путешественница, которая присоединилась к первой попавшейся компании. Обычно подобные вещи меня не беспокоили, но эта женщина не закрывала рта. Она тараторила и тараторила без умолку:

— Вы заказывали лобстера? Помню, впервые попробовала лобстера...

— Какое милое платье. Видела бы ты платья, которые я носила, когда была в твоём возрасте...

— Вы сказали, что впервые в Великобритании? Ну, я в первый раз приехала в конце 70-х...

И так далее, и тому подобное. Хотя нас трудно было назвать старыми подругами, мы со Скарлетт обменялись несколькими взглядами, пока слушали её болтовню. Фиона, напротив, по какой-то неизвестной причине была заворожена ею и ловила каждое слово.

После ужина, который был божественным на вкус, и я насытилась до отвала, мы все удалились в бальный зал, где играла живая музыка. После бокала красного вина я была готова удалиться на покой.

— Думаю, мне пора ложиться спать, — сказала я остальным.

— Увидимся утром, — сказала Фиона. — Сладких снов.

Когда я уже собиралась уходить, Скарлетт тоже встала:

— Наверное, я тоже лягу пораньше. Спокойной ночи, мама и Одри.

Мы вышли вместе, не обменявшись ни словом даже в лифте. Такова была наша повседневная тактика: игнорировать друг друга, если только нет крайней необходимости поговорить.

Оказавшись в номере, я полностью ожидала, что мы разойдёмся по своим кроватям и переждём до утра.

Скарлетт сидела на краю своей кровати и смотрела, как я раскладываю плюшевый диван кремовой кожи. В конце концов, когда мне надоело, что она молча смотрит на меня, я спросила:

— В чём дело?

Такова была Скарлетт: никогда не знаешь, о чём она думает. Она всегда сохраняла такое же серьёзное выражение лица — ну, в основном. Однако сегодня вечером что-то изменилось.

Она сунула руки между ног, посмотрела вниз, затем тихо сказала: