Чтение онлайн

В её глазах мелькнула печаль, которую мне захотелось прогнать поцелуями. Она всегда производила впечатление уверенной в себе, почти на грани тщеславия, поэтому услышать, как она так говорит, было для меня неожиданностью. Как и многие до неё, она надёжно заперла себя в шкафу и не собиралась в ближайшее время из него выходить. Я не понимала: есть ли в её жизни место для меня? Смогу ли я заставить её выйти из этого шкафа?

Я поцеловала её не только из-за нашей сделки, но и потому, что она нуждалась в этом. Я тянула время, сколько могла, а потом перешла к следующему вопросу:

— А если ты встретишь свою единственную и неповторимую, что тогда? Женишься тайно, будешь половину времени проводить в особняке, а другую половину — с новой женой в тайном месте? — рассмеялась я, но остановилась, когда заметила, что она не смеётся.

Она нахмурила лоб от волнения. Не иначе я ненароком её обидела.

Она ничего не сказала, просто потянулась за своим бокалом шампанского и сделала из него пару глотков. Очевидно, тема была для неё щекотливой, и если я не хочу, чтобы наше тайное свидание закончилось преждевременно, мне надо сменить тему.

Сначала она оказала некоторое сопротивление, когда я попыталась отобрать у неё бокал, но, должно быть, увидела тоску в моих глазах, и ослабила хватку. Хищным жестом я уложила её, забралась на неё сверху и просунул язык ей в губы. У её поцелуя был вкус дорогого шампанского и винограда — сладкий и восхитительный. Этого было почти достаточно, чтобы отвлечь меня от пугающего осознания того, что я взяла инициативу в свои руки и первой ступила на совершенно новую территорию. Оба раза она всё делала сама, а я с радостью позволяла ей брать бразды правления. Но мне не хотелось быть подобной любовницей, только не с ней. Мной овладело непреодолимое желание доставить ей удовольствие любым доступным способом, услышать, как она стонет так же, как она заставляла стонать меня. Если бы я могла быть хотя бы наполовину так же искусна своим языком, как она у меня между ног, я бы считала это победой. Но ещё большее удовольствие приносили усилия, попытки.

— Сюда никто не явится? — спросила я, расстёгивая пуговицу её облегающих брюк.

— Относительно. Нас никто не увидит, если ты беспокоишься об этом.

— А как насчёт звуков? Нас могут услышать?

Она усмехнулась, но я не поняла почему. Я остановилась и вопросительно посмотрела на неё.

— Ты довольно самонадеянна, тебе не кажется? — сказала она.

— Почему?

Она снова приподнялась на локтях, смеясь:

— Ты сказала, что я у тебя первая, верно?

Я кивнула, продолжая пребывать в замешательстве.

— Ну, ты слишком уверена в своих способностях заставить меня стонать.

Мне такое даже в голову не приходило, но теперь, когда она заговорила об этом, я внезапно почувствовала себя неловко. Неловко и глупо.

Однако это чувство длилось недолго. Её злорадная улыбка при виде того, как я покраснела, только укрепила мою решимость. Смеясь надо мной, она бросила мне вызов. И когда я, не торопясь, стянула с неё брюки, не сводя с неё глаз, на моём лице появилась улыбка.

— Я просто буду продолжать, пока этого не произойдёт, — сказала я. — Пока ты не распугаешь всех птиц своими стонами.

Желание, сверкавшее в её глазах, подсказало мне, что ей самой не терпится, чтобы я себя проявила. Я надеялась, что она не заметила, как я дрожу, снимая последний предмет одежды, отделяющий меня от рая. И несмотря на мой первоначальный страх перед неизвестностью, мне отчаянно хотелось нырнуть прямо в неё, попробовать её предложение на вкус.

В голове у меня уже было представление о том, какой она будет на вкус и ощущаться моим языком. Но то, что я почувствовала, когда позволила языку проникнуть ей в промежность, было более невероятным, чем я когда-либо могла вообразить. Сладкая, как мёд, мягкая, как шерсть, влажная, как океан — на вкус она была такой, какой я представляла себе радугу из множества ароматов, и все сладкие. Через некоторое время мне начало казаться, что единственной целью моего пребывания там было поужинать, а не заняться с ней любовью!

Сначала мои стоны были громче, чем у неё, когда я пожирала её. Обычно всё происходило по-другому, не так ли?

Исследовав все её уголки, я сосредоточилась на её блестящей фасолине. Язык не знал, что, блин, он делал, но перепробовал всё, чтобы вызвать те стоны, которые я ей обещала, меняя темп, усиливая давление, меняя ритм. Я вспоминала акробатические трюки, которые она проделала со мной, и попыталась их повторить. Когда это не вызвало сдавленных всхлипов, как у меня, когда она проделывала это со мной, я снова включала звук.

Повозившись минут 10 или 15, лучше знакомясь с её киской, я, наконец, почувствовала, что она выгнулась под моими губами. Затем последовало хныканье. Есть! Моя техника: рисую квадраты и круги на её фасолине, усиливая давление каждый раз, когда она стонет.

После обнаружения самого приятного места для нас обеих, дальше всё пошло уже довольно гладко. Я не могла поверить, насколько естественно у меня всё получалось, насколько всё было легко и забавно. Но более шокирующим, чем всё это, было то, насколько безудержной становилась Скарлетт в порыве страсти. Она так крепко хватала меня за голову, что не получалось даже вынырнуть, чтобы глотнуть воздуха. Но мне особо и не хотелось. Я была довольна оставаться прямо там, зарывшись головой между её бёдер, погрузив язык глубоко в её лоно. Если она так не кончит, я планировала остаться там навсегда.

Но она всё-таки кончила, причём бурно, издав долгий, гортанный и неподобающий леди стон.

Когда я поднялась ей навстречу, её улыбка была усталой и довольной, и она, ничего не спрашивая, вытерла остатки своей косметики у меня с губ. Мысль о том, что она притворялась, мелькнула у меня в голове, но только на мгновение. Глядя на неё в таком состоянии, когда, казалось, она была на волосок от смерти, я поняла, что её оргазм был настоящим. После ряда неудачных попыток у меня всё получилось!

Мы поцеловались, не обменявшись ни словом, и эти поцелуи были более чарующими, чем когда-либо.

— Почему ты такая приятная на вкус? — спросила я между поцелуями.

— Я и не подозревала, что это так, — сказала она со смехом. — Придётся поверить тебе на слово. Наверное, из-за моей диеты.

— От тебя невозможно оторваться. Это всё равно что есть десерт, — я продолжала находиться в восторге от того, какая она восхитительная, и меня не волновало, насколько глупо это звучит.

— Знаешь, что я думаю, Дженна? Мне кажется, ты солгала мне. Это не могло быть твоим первым разом. Мне потребовались недели, если не месяцы, чтобы найти свою технику доводить другую женщину до оргазма.

Моя улыбка лучилась гордостью:

— Что сказать… я самородок.

— Конечно, — она поцеловала меня, и, как и всякий раз, когда она смотрела на меня с таким желанием, я растаяла.

Никто другой не мог сделать меня слабой, просто взглянув на меня. Как только она снова натянула трусики и брюки, мы легли в объятия друг друга. Я положила голову у неё между грудей. Вокруг нас пел лес: щебетали птицы, шелестели листья. Деревья давали достаточно тени, чтобы мы не обгорели, но при этом пропускали тепло. Увидев нас такими, вместе и в полной гармонии, никто бы не поверил, что я девушка её брата, а не её.