Чтение онлайн

Ни одна из сторон не избежала репутационных потерь в этой войне. Грузию обвиняли в том, что она безрассудно развязала конфликт. Россию – в том, что она в ответ применила непропорционально большую силу. Европейцев – в том, что они отсиживались в сторонке, пока Саркози не развил бурную деятельность уже после начала войны. США же – в том, что, на словах поддерживая территориальную целостность Грузии, они не сумели удержать своего союзника от нападения, а когда боевые действия развернулись в полную силу, сдали назад. Победителей в той войне не было. Тем не менее российская сторона провела красную черту, и на Западе это отлично поняли. Государства Закавказья извлекли свои уроки из этой войны, которая напомнила им, в каком регионе они живут и кто здесь самый сильный. Что бы там ни говорил Буш о «Программе свободы», ни у кого не осталось сомнений, что евроатлантическая интеграция дальше границ бывшего Советского Союза не пройдет.

Августовская российско-грузинская война 2008 года уничтожила последние остатки перезагрузки Путина – Буша, и связи между Вашингтоном и Москвой свернулись до минимума со времен краха СССР. Кроме того, война привела к разрыву официальных контактов между Москвой и Тбилиси, и с тех пор Грузия остается одним из самых тяжелых и болезненных вопросов для Вашингтона и Москвы. Мы еще не скоро узнаем всех обстоятельств, которые привели к этой войне, и обе стороны продолжают излагать кардинально противоположные версии о ее начале. Сам же этот конфликт еще долго после прекращения огня эхом отзывался во взаимоотношениях США, Европы и России. Война стала крупным потрясением для европейцев, тешивших себя надеждами, что югославский конфликт – последнее серьезное столкновение по соседству с ними. Война также подчеркнула разногласия между США и ЕС по поводу стратегии взаимодействия с Россией и Грузией, обозначившиеся на саммите НАТО в Бухаресте.

В ноябре 2008 года, уже после президентских выборов в США, Буш побывал еще на одном саммите, в Лиме, где встречались страны – члены организации Азиатско-Тихоокеанского экономического сотрудничества (АТЭС). Прощальное замечание Буша по поводу российско-американских отношений было сдержанным: «Бывало, мы соглашались друг с другом, а бывало, что не соглашались. Я не жалел сил, стараясь сделать наши отношения сердечными, и потому, когда возникала необходимость поработать вместе и когда между нами возникали разногласия, мы могли действовать так, чтобы не уронить достоинства наших стран» {476} .

Российская политика администрации Буша с высоты оптимистических ожиданий партнерства, порожденных перезагрузкой после 11 сентября, рухнула в пропасть грузинской войны. Попытки Америки влиять на соседей России, как выяснилось, имеют свои пределы. Следующей администрации США вскоре предстояло усвоить этот урок, особенно в ходе ее собственной перезагрузки отношений с Россией.

Каждая администрация США за последние два десятка лет по-своему строила политические отношения с Россией. Зато экономические отношения двух стран никогда особенно не зависели от личности или партийной принадлежности президента США. Вообще говоря, после распада СССР каждая президентская администрация поддерживала и развивала экономические отношения США с Россией – и в каждой администрации не могли взять в толк, почему укрепление коммерческих и энергетических связей все время перерастает в такую проблему. Российская сторона тоже неизменно подчеркивала, что в области экономических отношений двух стран есть еще непочатый край возможностей.

В этой главе рассказывается, как начиная с 1991 года развивались коммерческие связи двух стран и как они вписываются в более широкий контекст эволюции российской экономики и становления России в качестве энергетической сверхдержавы. Все президенты последних лет – и Клинтон, и Буш, и Обама – неизменно выступали за развитие коммерческих отношений с Россией независимо от политического климата. Путин, со своей стороны, тоже последовательно старается расширять американо-российские экономические отношения и привлекать в Россию американские инвестиции. В то время как чиновников в Кремле больше всего заботило, как вернуть России утраченную роль великой державы и добиться, чтобы ее интересы уважали, американский и российский частный бизнес взаимодействовали по совсем другим правилам, свободным от тяжкого наследия холодной войны.

Когда Россия отказалась от государственного социализма, возник, как тогда казалось, гигантский потенциал для более глубоких, более обширных и принципиально новых коммерческих связей между США и Россией, чем те, что существовали между двумя странами в советские времена. И все же, хотя ряд американских фирм и инвесторов прекрасно работают на российском рынке, а ряд российских фирм и инвесторов не меньше преуспевают на американском, экономические отношения двух стран имеют весьма скромный масштаб, если принять во внимание размер рынков обеих стран и их потенциал для расширения коммерческих связей. В сухом остатке получается, что до сих пор ни в той ни в другой стране не сформировались заинтересованные группы сколь-нибудь значимых масштабов, способные доходчиво объяснить политическому руководству, что ухудшение политических отношений влечет серьезные последствия для экономики. В этой главе мы рассмотрим такие аспекты двусторонних экономических отношений, как торговля, инвестиции и энергетика, и постараемся ответить на вопрос, какие факторы способствуют, а какие ограничивают экономические связи между США и Россией и к каким последствиям это приводит.

В первые годы правления Путина Россия переживала экономический ренессанс, движущими силами которого выступали высокие цены на нефть и эффективная макроэкономическая и фискальная политика. На излете первого десятилетия нового века США обнаружили, что имеют дело с двумя ипостасями России – политической и экономической. Политическая проводила все более напористую внешнюю политику и ковала суверенную демократию внутри страны. Тем временем набирающая силу экономическая Россия добавила новое, более сложное измерение в американо-российские отношения. С одной стороны, представители частного сектора обеих стран, в том числе новый класс молодых российских предпринимателей, общались между собой, выходили на глобальные рынки, обычно не забивая себе голову стереотипами холодной войны. Изобилие энергоресурсов России и ее потребность в инвестициях, казалось бы, открывают хорошие возможности для сотрудничества. С другой стороны, Россия последовательно накачивала энергетические мускулы и время от времени пускала их в ход, из-за чего обострялись внешнеполитические конфликты с американским правительством.

На протяжении двух десятилетий деловые элиты США и России в один голос выражали сожаления, что хотя в двусторонних экономических отношениях кроется колоссальный потенциал, надежды на это все никак не оправдываются. Так, в 2012 году торговля с Россией не дотянула и до 1 % от совокупного внешнеторгового оборота США. По сравнению с Китаем, который с США связывают крепкие и стабильно развивающиеся экономические отношения, Россия выглядит экономической падчерицей. Объем американо-китайской торговли в 2012 году составил $555 млрд, а американо-российской – всего $41 млрд {477} . Отчасти такой ничтожный результат обусловлен особенностями российской экономики. Китай экспортирует в США широкий спектр промышленных товаров, которые пользуются хорошим спросом у американских потребителей, а кроме того, выступает производственной базой глобальных компаний. Главные же экспортные товары России – энергоносители и военная техника – представляют мало интереса для США. Наибольших успехов на российском рынке добились те американские компании, которые выпускают потребительские и промышленные товары, – например, Ford, General Motors или Procter & Gamble, – а также финансовые инвесторы. Но общий результат скромен, ему далеко до гораздо более обширных многосторонних экономических связей, какие Россия поддерживает с Европой. Конечно, свою роль здесь играют близкое соседство России и Европы, а также взаимодополняющая роль их экономик – в обмен на экспорт энергоносителей Россия импортирует из Европы промышленные товары, что и служит залогом прочных экономических отношений.

С точки зрения США, более тесным экономическим связям с Россией препятствуют два фактора. Первый – бизнес в России вести непросто: правила игры имеют обыкновение непредсказуемо меняться, а власть закона слишком слаба, не позволяет адекватно разрешать бизнес-споры и обеспечивать соблюдение контрактов. В 2012 году Россия оказалась на 79-м из 82 мест по качеству политики в области иностранных инвестиций и стала 120-й среди 183 стран по такому критерию, как регулирование предпринимательской деятельности {478} . В том же году на заседании Валдайского клуба Путин заявил о своей решимости существенно улучшить позиции России в этих рейтингах {479} . Второй же фактор – это взаимоотношения России с соседями и с Европой в области энергетики: здесь возникают вопросы о применении экономических рычагов в политических целях.

С точки зрения американского частного сектора Россия – это типичный развивающийся рынок, где нормой являются коррупция, слабость законов и главенство государства в ряде стратегических секторов экономики {480} . Однако в России набирает силу средний класс, его покупательная способность увеличивается, и он жаждет приобретать товары западного производства. По мере роста российской экономики расширяются и возможности зарабатывать на российском фондовом рынке и в секторе потребительских товаров. Таким образом, американские компании проявляют больше дальновидности и оптимизма – им есть с чем сравнивать – в отношении России и ее рынков, чем большинство экспертов по внешней политике, которые как правило, мало соприкасаются с частным сектором. Отсюда и разительное отличие во взглядах на Россию, которые высказываются в американской деловой прессе и в противовес им – в публикациях на политические и на научные темы {481} .